Дурман для зверя

Схватил за более длинные пряди на макушке, вынуждая запрокинуть голову до предела и встретиться глазами с ним в отражении зеркала над раковиной, а второй рукой скользнул между моих грудей, сжимая то одну, то другую до легкой боли, что тут же хлынула рекой огня вниз, а он, явно прекрасно зная маршрут, последовал за ней, без всякого сопротивления сходу проникнув между ног сразу двумя пальцами, и меня прошибло разрядом до самых костей. Скрипнув зубами, котоволчара зашипел, уткнувшись носом в изгиб между шеей и плечом и вжавшись стояком в мою поясницу.

— Сука-а-а, что же пахнешь ты так… — выдавил он из себя и только едва-едва шевельнул пальцами, погладив какую-то дико чувствительную точку в моей сердцевине, и меня снова шибануло молнией удовольствия, да так, что прямо подпрыгнула, только усугубив все этим движением. — Дурею совсем… Срать мне на совесть, поняла? — Захар укусил меня за плечо и заработал пальцами уже всерьез, стремительно сталкивая меня в то самое ненавистное состояние, когда не существовало ничего, кроме чуть ли не смертельной жажды достигнуть вершины.

 — Плевать на то, что думаешь ты… плевать на окружающих… Притворяйся жертвой сколько влезет, кукла. Я-то знаю правду. Ты меня хочешь точно так же, как я тебя, остальное — полная херня. Выделывайся дальше сколько влезет, брыкайся, так только слаще, я все равно буду делать то, без чего обоим хоть сдохни.

Меня затрясло в преддверии неминуемого взрыва, колени ослабли, и внезапно Захар вероломно лишил меня сносящей крышу стимуляции.

Не в силах сдержаться, я закричала, сама не знаю что, глядя в его горящие торжеством и одновременно свирепой похотью глаза в отражении. Сжала бедра, умирая от желания догнать ускользающее, почти случившееся наслаждение, а он поднес ладонь к моему лицу и раздвинул пальцы, демонстрируя влажный блеск и тоненькую ниточку прозрачной влаги между ними.

— Чувствуешь себя униженной, да, Аяна? — задыхаясь, спросил он, мазнул по моей щеке и сразу слизал, замычав, как от чего-то неимоверного вкусного, продолжая меня удерживать за волосы и вынуждая наблюдать за ним.

 — А по мне, на вкус это чистый кайф, а вовсе не унижение.

От этого его полнейшего бесстыдства в животе опять мелко задрожало, умоляя о завершении пытки."

"— Пожалуйста! — еле слышно взмолилась я, не способная думать сейчас ни о чем, кроме жизненно необходимого оргазма.

— И о чем же ты просишь, моя бедная униженная и оскорбленная жертва? — плотоядно оскалился позади меня Захар и вдруг исчез.