Дурман для зверя

Моей паре надоело ждать нашего окончательного сближения, и хитрая детка решила дать мне пинка в нужном направлении, использовав какое-то коварное бабское средство? Чем, по расчетам Аланы, должен был завершиться ее визит? Изнурительным трахом, совместным пробуждением, желательно заставшими нас врасплох свидетелями? Да не удивлюсь, если у нее сейчас самые благоприятные дни для залета — то-то так старалась. И если бы не Родька, то, скорее всего, прямо сейчас я бы засаживал ей, убивая возможность и дальше оттягивать счастливое воссоединение в образцовую семейную ячейку, плодящую маленьких метаморфов.

Родька все еще был в шкуре, и я поднял с пола его увесистую тушку и перенес на диван в гостиную, уселся в кресле дожидаться, когда очнется. Минут через пять он завозился, сразу заскулив, и вернул кожу, моментально схватившись за голову и вскочив. Но тут же упал обратно на задницу.

— Тво-о-ою-ю-ю же-е-е ма-а-ать! — буквально провыл он, скривившись и закачавшись вперед-назад. — Что же за хрень! Захар? Я же не… Что сотворил-то?

— Ты — толком ничего, — успокоил его.

— Да мне не до шуток, — заныл он, начав качаться еще сильнее, держась за виски. — Я же на твою пару полез! Да как так-то? Она же мне и не нравилась никогда! Не пил и не обдолбанный, с чего переклинило, а?

Он виновато уставился на меня, выглядя жалко-перепуганным.

— Прости меня, я не хотел… не понимаю, как… Зачем, бля?

— Выдохни, братишка. Алана тут сама начудила. Заставить меня на себя запрыгнуть хотела со стопроцентной гарантией, а сработало что-то в полную силу почему-то на тебе.

Может, потому, что несколько часов подряд до этого я трахался, как ошалевший, и не факт, что во мне хоть капля спермы осталась. Кончал я с Аяной каждый раз так, что чудилось: она меня досуха выжимает, до состояния тысячелетней мумии, ей-богу. Резко вдохнул, вспомнив, в какой хренов фонтан моя кукляха меня способна обращать, и вот тут мой упрямый стояк обрел всю положенную чувствительность, напрямую связанную и с импульсом желания от паха до мозга, и с картинками недавнего секса.

— Алана… она… ох, ни хрена себе! Вот су… прости. — Родька то и дело заикался, ошалело пялясь на меня."

"— Стоит? — кивнул я на оттопыренную ширинку в лохмотьях, оставшихся от его джинсов, и он покраснел еще больше, дернувшись прикрыться.

— Аж до боли адской, — смущенно пробормотал брат в ответ.

— Пойди, блин, передерни, а то еще хуже станет, не дай бог.