В его глазах появился злой опасный блеск, а зрачки принимали вертикальное положение, выдавая звериную сущность.
– Не благодаря настойкам, а крови, которую она в себя вкачивала с завидной регулярностью. И с тобой поделилась…
– Не надо пока про меня, Север. Я так понимаю, цель экспериментов – изучить вас изнутри и научиться воспроизводить из человеческих детенышей гибрид ваших видов?
– Отчасти – да. Эти лжеученые, которых четвертовать и освежевать мало, смотрели порог нашей чувствительности, боли, регенерации. В общем, чего только они не смотрели…
– А ты?.
. – Вопрос сорвался с губ Влады быстрее, чем она успела остановиться.
Север повернул голову в ее сторону, и их взгляды встретились. Влада сознательно не отвела глаз. Если она его пара и он ни разу ей не сделал замечания, что она не имеет права смотреть ему в глаза, она желает сохранить равноправие хотя бы в некоторых моментах.
– Влада, не смей тушеваться, – жестко и одновременно максимально мягко, как позволяла ситуация, проговорил Север, не разрывая их зрительного контакта.
– Мне все больше нравится твое поведение. Ты меня зацепила с первого взгляда, и неважно, кровь оборотня тут сработала или Луна так кинула кости. Я хочу, чтобы ты не только в регистрационной книге была мне парой, но и по жизни. Я достаточно ясно выразился?
– Да, – твердо ответила Влада.
– Вот и славно. – Север удовлетворительно кивнул. – Возвращаясь ко мне. Окей, я расскажу, чтобы ты не чувствовала себя белой вороной. Мы с тобой, девочка, в одной лодке. Я в экспериментальной базе числился конечным звеном.
Как и некоторые другие сверхсущества из высших каст. На меня объявили охоту, как только просекли, что я берсерк. Даже как претендент на звание альфы я их мало интересовал. В те годы, Влада, оборотни были другими… Более сильными, ловкими. Менее очеловеченными. Сама понимаешь, каноны выживания диктовали свои условия. Слабым было попросту не выжить. И каждый это понимал. Поэтому и работал над собой, развивал данные от природы качества, не надеялся на технику и на комфортные условия бытия.
Влада не заметила, как оказалась еще ближе к мужу. Она внимательно слушала его откровения, понимая, что вряд ли он кому-то еще подобное рассказывал. Ей нравился его голос: спокойный и уверенный, с отголосками пережитой боли и ярости. Нравился запах, который она начала чувствовать и воспринимать острее. Нравилось то, что они сидят и беседуют, узнавая и открываясь.
Последнее – бесценно во все времена. Сейчас тем более.
