Как там говорят мудрецы? Любят не за что-то, любят вопреки. Когда тебя ломает изнутри от тоски, от невысказанности, от печали. Когда хочется каждый день видеть, трогать, слушать. Когда есть необходимость знать, что с ним все хорошо, даже если он вдали.
И Владлена будет настоящей дурой, если упустит свой шанс на счастье. Поддастся слабости, никчемной суете.
Нет.
Или сейчас, или никогда.
Она на уровне гормонов ощущала удивление Севера. На него и был расчет. На то, что в нем взыграет любопытство. Он там что-то говорил про наказание?
– Ты хотел меня наказать? – низким, вибрирующим от напряжения и накатывающего возбуждения голосом спросила она, прижимаясь грудью к такой же обнаженной груди Севера.
Полы кожаной куртки оставались распахнутыми, застегиваться альфа не стал. – Так наказывай.
Его темные глаза внимательно смотрели на нее. Влада не отвела взгляда, не стушевалась. Напротив, ей хотелось, чтобы он в них рассмотрел то, что она пока не в состоянии произнести вслух. И не потому, что боится.
Нужно время. Ей. Ему. Им.
Влада, не дав возможности Северу ответить, дерзко продолжила:
– Только по моим правилам."
"Она положила ладони на грудь Севера, распахивая куртку и стаскивая ее с его плеч. Прежде чем сесть в машину и одеться, Север умыл лицо и тело из канистры с водой, что возил с собой в багажнике. Предусмотрительно.
– И какие же твои правила, девочка? – промурлыкал в ответ Крестовский, но Влада уже достаточно долго с ним общалась, чтобы понимать, что его податливость видимая.
Под ее ладонью яростно билось мужское сердце, разгоряченная схваткой кожа дарила приятные ощущения. К ней хотелось прикасаться снова и снова. Изучать. Оглаживать. Трогать. Даже царапать ноготками.
– Полное отсутствие правил, – прошептала Владлена и все же выпустила ноготки, процарапав по плечам Севера.
Она достигла желаемого. Муж громко зарычал и с силой сжал ее талию.
– Значит, так, девочка…
Его глаза полыхнули опасным огнем.
– Значит, так.
Она бросала вызов. Тасовала карты и ставила на короля.
Север действовал молниеносно. Она даже не успела понять, что он задумал, ахнула, приглушенно вскрикнула, когда оказалась на своем, но уже откинутом сиденье. Более того, ее поставили на колени и разорвали штаны. Именно разорвали, не сняли. Ткань жалобно трещала, оповещая, что отныне испорчена. Трусики ждала та же участь.
Если Север ожидал, что Влада испугается, пойдет на попятную, его ждал сюрприз.
