Дурная

А мне нужно домой. К моим любимым. К тем, кто на самом деле меня ждет.

Даже уличный ледяной воздух, не смог меня привести в норму. Я, покачиваясь, побрел по тротуару, даже примерно не представляя сколько времени провел в странном гипнотическом состоянии, болтаясь между небом и землей. Кэт расстаралась. Добытый ею нейролептик оказался опупенным. Я даже танцевал под его воздействием, подчиняясь приказам проклятой чумы. А сейчас меня потряхивало в отходняке. Но в мир по крайней мере начали возвращаться чувства, запахи.

И СТРАХИ. Именно так, с большой буквы. Выкручивающие. Ломающие.

Не помню, как добрался до дома. Сегодня чертова высотка не казалась мне величественной. Скорее мрачной и мертвой."

"– Здрасти, баб Даш, – гаркнул, стараясь переорать телевизор в бабкином «Стакане», транслирующий какую-то документалку на тему животного мира.

Вахтерша даже не глянула в мою сторону. Поджала губки свои и без того тонкие и с гипертрофированным интересом уставилась в экран допотопного зомбоящика, пробормотав при этим.

«Надо же, до чего техника дошла. Козлов и там и там транслирують».

– Не понял. Ты страх что ли потеряла, старая? – простонал я, вспомнив сколько плачу этой старой выдре из своего кармана. Наш дом, населен интеллигенцией всех мастей, кичащейся своими регалиями на поприще науки и культуры, но странным образом забывающей о воспитании, когда дело касается оплаты обслуживающему персоналу. Профессора и отставные генералы становятся жадными матерщинниками, едва речь заходит о тугриках, которые нужно собрать на лифт, например.

Или той же консьержке. Когда я переехал в высотку, они с удовольствием переложили на меня финансовую повинность, как на салабона. И я, в конце концов думаю, что заслуживаю хоть немного уважения.

– Страх не так страшно, как совесть потерять, – гаркнула Даздраперма Ивсталовна, выпятив вперед подбородок из которого торчал одинокий волосок. Старуха Изергиль, мать ее. Это что, все сговорились что ли сегодня на меня орать? – Не Барин ты, а муфлон винторогий, ясно? Я его, барин, барин.

Тьфу. Баре то благородные. А ты конь барбидосский. Вот.

– Да что вы несете? – ошалел я, если честно от таких поэтических сравнений моей персоны с представителями рода копытных. – Или вам на самбе лампочку стряхнули?

– Энто тебя, милок то стряхнули. Токма раньше чутка. Когда рожали, поди головенкой приложили, болезного. Иначе чем объяснить твою козлячью сучность? Таку девочку обидел. Наша то барынька ни на одну гаргалыгу твою похожа не была, не тебе чета.