Дурная

По всему выходило, что нужно будет перелазить через Боярцева, который сейчас ехидно улыбаясь, демонстративно смотрел на мои хаотичные размышления и метания по раскаленному, как мне казалось, ложу.

– Да, я тоже дизайнерам говорил, что ставить кровать к стене не лучшая идея. Но они решили, что так мы сэкономим пространство. Да и сама койка слишком маленькая, ты так не считаешь?

– Пустите, пожалуйста, – мой писк даже мне самой показался жалким.

– Так я не держу, – дернул плечом, украшенным затейливой татуировкой этот мерзавец.

 – Перелазь и свободна. Канапе ждет.

– Хотя бы прикройтесь, чтобы я перелезть смогла.

– А что, боишься зацепиться? – издевательски смех сыграл роль триггера. Боже, дай мне сил.

Боярцев выхватил у меня простыню, которой я все это время пыталась защититься от него. Смешно, но сейчас лоскут ткани казался мне чуть ли не гранитной перегородкой между мной и моим мучителем.

– Давай, детка. Мне пора спать. Горшочек звенит. Завтра рано утром я должен быть в форме.

Иначе скоро нам станет нечего есть. Так что в темпе вальса.

– Если бы вы встали, то я…

– Вот уж дудки. Это тебе надо, не мне. Перелазь, – фыркнул чертов Диавол. Права была консьержка. Боярцев демон во плоти, самый мерзкий, злобный и… Черт, красивый. – По мне, так закатись вон к стеночке и спи. Я не волчок, не буду за бочок кусать. Хотя…

Вот это его «Хотя» и стало решающим. Я подскочила на матрасе, теперь уже сама, как ужаленная, представив, как он укусит меня за неидеальный бок, перевернулась в воздухе и…

– Аккуратнее, детка, не запнись, – прошептал Боярцев, когда мои руки оказались по бокам от его головы, а я стала похода на наездницу, оседлавшую замершего в ожидании скачки рысака.

 – Ам… – щелкнул он зубами, и улыбнулся так, что я пошатнулась на своих слабых верхних конечностях, которые тут же подогнулись в локтях. Чтобы не свалиться на голую грудь поганца, дернулась в сторону. Немного не рассчитала, мое колено с силой врезалось в простыню. Боярцев заорал, и скинул меня с себя, как все тот же конь. Я почувствовала, что лечу с кровати кверху пятками. И приземление мое будет жестким. Но даже не оно меня страшило, а то, как ревел мой фиктивный муж. Выплясывая по полу, дрожащему как от землетрясения, какой-то адский танец.

– Я же говорила, – проныла я, поднимаясь на колени, словно молельщица. Вы сами виноваты. И не орите, разбудите ребенка. А он устал."

"– Боже правый, у меня наверное перелом. Посмотри.