Посплю часок и к маме…
Но, открыв глаза в следующий раз, понимаю, что часком не обошлась. В комнате темно и жарко. Попытавшись пошевелиться, понимаю, что не могу, потому что на мне лежит тяжелая рука, а в шею кто-то влажно дышит.
Поднявшаяся вдруг во мне паника, отступает.
Это Антон.
- Спи… - хрипит его голос сзади.
- Антон, мне в туалет надо…
Он цыкает и нехотя садится на кровати. Я перекатываюсь на другой бок и, неуклюже спустив ноги на пол, пытаюсь встать. Тело затекло, по бедру бегут мурашки.
- Выспалась?.
.
- Ага…
Включив светильник, скользит хмурым взглядом по моей фигуре. Спотыкается на животе.
- Когда расписываться пойдем?
- Я думаю…
Давит на меня почти ежедневно. Я сопротивляюсь, как могу, но, кажется, сил на это остается все меньше и меньше.
Антон тянет меня в свою семью, к тете Вале и дяде Саше, которые знают меня с рождения. Тянет, бессовестно пользуясь моей беспомощностью и невменяемым состоянием.
- Третий месяц?.. Тебе рожать скоро, надо определяться, на кого ты мелкую записывать будешь.
"
"- Сейчас не до этого, Антон, маме совсем плохо…
- А потом тем более не до этого будет, похороны, роды…
Я поднимаюсь и в потемках начинаю искать свои тапки. Антон молча за этим наблюдает, а затем, раздраженно выдохнув, опускается на корточки, чтобы помочь мне их надеть.
- Готовь документы, на следующей неделе пойдем.
Но на следующей неделе не получается, потому что умирает моя мама. Она уходит тихо, во сне, после очередного укола. А я обнаруживаю это только утром, крепко проспавшая ночь без маминых стонов.
Следующие дни до похорон в моей памяти почти не откладываются. Кажется, что я все время или спала, или плакала.
Всю организацию, а также значительную часть расходов Антон и его родители берут на себя. У меня денег почти нет. Все они ушли на лекарства и на погашение кредита, который мне пришлось взять на покупку тех же лекарств.
Похороны я тоже помню смутно. Они остались в памяти смазанным пятном. Находясь в прострации, я даже не сообщила о смерти мамы Мире. Она бы приехала поддержать…
В промежутке между похоронами и поминками на девятый день мы с Антоном узакониваем наши отношения.
Тот день я немного помню. Апрель, лужи, грязь по обочинам дорог и мы, держащиеся за руки.
На Антоне темные джинсы и черный пиджак, на мне – синий сарафан ниже колена, единственная вещь, в которую помещался мой огромный живот.
- Ну, че, Зубова, поздравляю! – улыбаясь, негромко говорит он, надевая на мой палец тоненькое колечко.
Я тоже улыбаюсь.
