- Так он и разрешил… - усмехается свекровь, - я бы на твоем месте забеременела, глядишь он бы и успокоился…
Забеременеть от Зубова?! И навсегда привязать себя к нему?!
Только через мой труп.
Господи, знала бы тетя Валя, как я жалею, как ругаю себя, что согласилась тогда выйти за ее сына! Сколько раз пыталась я расстаться с ним, сколько раз выгоняла из своей квартиры…
Все без толку.
С молчаливой поддержки родителей Антон планомерно превращал мою жизнь в ад.
Первая крупная ссора случилась после того, как его коллеги – мужчины увидели нас гуляющими с полугодовалой Олькой на улице.
А на следующий день начали шутить на работе, что его дочь, очевидно, на соседа похожа.
Отшутиться Антону ума не хватило. Вместо этого, вернувшись вечером домой, он сорвался на мне. Тогда на моем теле и появились первые синяки.
Дальше хуже.
Он стал изводить меня своей ревностью. Каждый раз, видя телефон в моей руке кричал, что я переписываюсь со своим «еб@рем», а заметив, как фотографирую дочку, решил, что отправляю Майклу ее фото.
Полюбуйся, мол, как на тебя похожа.
Бред…
Я плакала поначалу, уверяла, что даже лица его не помню, пыталась доказывать свою верность."
"Но однажды Антон стал свидетелем моего телефонного разговора с Мирой и отчего-то решил, что через нее я общаюсь с Майклом. Я даже отключиться не успела, как он выхватил телефон и, обложив подругу трехэтажным матом, разбил его о стену.
Тогда же я схлопотала свою первую оплеуху и поняла, что выход только один.
Развод.
Все медленно, но верно к этому шло. Держало только одно.
Страх.
Сама я к рукоприкладству привыкла, но в последнее время стала бояться за дочь. Чем старше она становилась, тем больше ненависти я видела в его глазах.
Поначалу, когда она только родилась, он ее игнорировал. Затем она стала его раздражать, еще позже он стал повышать на нее голос, а на прошлой неделе и вовсе замахнулся.
Вот если бы его Ирка догадалась забеременеть и увела из семьи, сделала бы меня самой счастливой женщиной.
Но она, что-то, не торопится сделать мне столь щедрый подарок.
Проводив свекровь, возвращаюсь к дочке. Бережно укрываю одеялом оголившиеся ножки и прижимаюсь губами к светлым прядкам, вдыхая детский аромат.
Каждый раз от этого простого действия в горле перехватывает. Вот она любовь. Абсолютная и безусловная. Чувство, выворачивающее душу наизнанку. Когда ради улыбки горы готов свернуть, а за слезу – убить.
