Не знаю, все ли родители любят так своих детей или я одна такая ненормальная, но за своего ребенка готова ногтями землю рыть.
Я много раз смотрела на Олю и думала, а любила бы я так же своих детей от Антона?.. Или к ней я отношусь как к тому единственному, что осталось у меня от Майкла?..
Как к пустому пузырьку от духов, что храню, как самую бесценную в мире вещь…
Я не знаю…
Антон дарит нам еще один спокойный день и появляется дома лишь к полуночи. Заходит, не стесняясь, ударяет по клавише выключателя, швыряет на полку связку ключей, отчего, они, проехавшись по гладкой поверхности, с грохотом падают на пол.
А затем пинает ногой дверь в комнату, где мы спим, и зажигает свет.
- Антон, - шиплю ему, - Оля спит…
- Мне по@уй... Встала и вышла!
Его настрой пугает меня. Быстро встав с дивана, набрасываю халат и гашу свет, прежде чем плотно закрыть за собой дверь.
- Что случилось?..
Остановившись в коридоре, наблюдаю, как, шатаясь, он медленно ко мне подбирается.
- Антон…
Один взмах кулака, и я лечу на пол, по пути снося вешалку с верхней одеждой.
В глазах темно, в голове звенящий гул.
- Развода хочешь?..
Следует удар ногой в живот. Я сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух. Боль, кажется, достигает пяток.
- К еб@рю своему белобрысому побежишь?!
Еще один удар в грудь, выбивающий воздух из легких. Я начинаю хрипеть и в панике прятаться за упавшую вместе с вешалкой одежду.
- Антон…
Муж, склонившись, хватает меня за волосы и рывком поднимает на ноги. У меня не получается сопротивляться, открывая рот, как рыба, я беспомощно висну на его руке.
- Антончика бросить хочешь, да?..
Успеваю заметить, как в воздухе мелькает его рука, а в следующее мгновение щеку обжигает пощечина. Голова, от неожиданности, виском врезается в угол полочки для ключей.
- Перестань… - хриплю, сглатывая наполнившую рот кровь, - Антон, пожалуйста…
- Убью, сука… - рычит в лицо, - тварь неблагодарная…
- Мама… - доносится до нас, и мы оба поворачиваемся в сторону выхода из комнаты.
Оленька, заспанная, с взлохмаченными белыми волосами, стоит в двух метрах от нас и смотрит огромными от страха глазами.
- Брысь отсюда! – шикает на нее Антон.
- Доченька… - пытаюсь освободиться от его захвата, но он подключает вторую руку, смыкая пальцы на моей шее.
Малышка хлопает ресницами и начинает двигаться в нашу сторону. Подбородок мелко трясется. Вижу, что готова разреветься.
Но, нельзя! Нельзя ей сейчас плакать!
Антон ненавидит, когда она плачет.
