Дурной ген

Беда в том, что в свое время Джека готовили по криминалистической программе, которая поощряла медицинских экспертов при необходимости выезжать на освидетельствование умерших, и он с первого дня в бюро роптал, что тут такое не приветствуется.

Оказавшись на Второй авеню, он свернул на юг. Сегодня машин оказалось куда меньше, чем обычно, и у Джека появилась возможность подумать. После того как вчера вечером он сбежал с баскетбольной площадки, где играл из рук вон плохо из-за тревоги за жену, они с Лори еще раз переговорили о докторе Николс.

Лори сказала, что была бы совершенно не против и дальше сотрудничать с интерном по делу Якобсен, но у нее нет ни времени, ни сил справляться с проблемой, которую создает поведение этой женщины. Жена собиралась переложить задачу на Чета, однако попросила протянуть ему руку помощи, чтобы ситуация не усугублялась. Джек обещал поучаствовать, а значит, ему предстояло проявить куда больше уступчивости, чем он привык.

Как обычно, Джек проехал вдоль здания бюро по 30-й улице и зарулил на эстакаду.

Потом взвалил велосипед на плечо, внес внутрь и пристегнул на обычное место неподалеку от зала для вскрытий. Оттуда он поднялся в комнату для опознании на первом этаже, где начинался день всех судмедэкспертов. Было только семь пятнадцать утра, поэтому тут оказалось всего двое сотрудников: доктор Дженнифер Эрнандес и Винни Амендола. Дженнифер была на этой неделе дежурным младшим экспертом, в обязанности которого входило просматривать поступившие за ночь дела, решить, какие передать на вскрытие, и распределить по сотрудникам. Винни, один из старших лаборантов морга, пришел, чтобы убедиться, что пересменок пройдет как по маслу, а еще — и это, возможно, было даже важнее для работников бюро — чтобы приготовить для всех кофе.

Проходя мимо, Джек шлепнул ладонью по газете, которую Амендола держал перед собой, полностью погрузившись в чтение спортивных новостей. Винни почти никак не отреагировал, потому что это происходило каждый день. Поначалу много лет назад, он в буквальном смысле подпрыгивал и возмущался, но после стольких повторений перестал — в тщетной надежде, что Джеку надоест развлекаться подобным образом.

Подойдя к столу, где сидела Дженнифер, Джек спросил:

— Как прошла ночь? Люди все еще умирают, чтобы попасть сюда?

— Очень смешно, — огрызнулась Эрнандес. — Сегодня была довольно тяжелая ночка.

Джек славился черным юмором, который некоторые находили глубоким, а некоторые — не слишком-то.