Дурной ген

— А что вы сделаете, если вычислите Любовничка? — неожиданно поинтересовалась Лори — Надеюсь, мыслей лично с ним разобраться у вас не возникало?

— А что я сделаю лично? — задумавшись на миг, пожала плечами Арья. — Я так далеко вперед не загадывала, но совершенно точно скажу: нет, разбираться с ним я бы не стала. Мне просто хочется разоблачить этого типчика. До смерти бесит, что он вроде как чист, гуляет на воле, и никаких вопросов о смерти Керы Якобсен к нему не возникает. Я по опыту знаю, что так бывает слишком часто.

До хрена мужиков, которые расхерачат женщине жизнь и свалят как ни в чем не бывало. Я сама еще не отошла от похожей истории, потому и решила повидаться с вами сегодня.

— Что вы имеете в виду?

— Мне не дает выйти на Любовничка только жесткое законодательство штата Нью-Йорк, — пояснила Арья. — Все документы по приемышам хранятся в тайне, но я слышала, что у окружного прокурора есть право их рассекречивать. И надеюсь, что вы сможете убедить окружного прокурора Манхэттена это сделать.

Ясно же, что вам приходится тесно взаимодействовать с его офисом, вот мне и пришло в голову… — Арья замолчала на полуслове.

Лори ненадолго отвела взгляд, чтобы спокойно обдумать сказанное. Она ничего не имела против того, чтобы поднять эту тему в разговоре с кем-то из круга прокурора и понять, как там к ней отнесутся, но из-за предстоящей операции время для подобной попытки было совершенно неподходящим. Снова переключая внимание на Арью, она сказала:

— Хорошо, я переговорю с кем-нибудь из его сотрудников.

Но если совсем честно, тут сразу же возникают две проблемы. Во-первых, наше взаимодействие с офисом прокурора строится на фактах, а не на предположениях. Я вот о чем: ответственность Любовничка за передозировку Керы Якобсен — всего лишь предположение, не факт. А во-вторых, сведения о приемных детях засекречиваются не просто так, а чтобы защитить людей от информации, которая порой может разрушить им жизнь. Вдобавок к этим двум проблемам, есть еще одна, связанная с временными рамками, и я ею с вами поделюсь. На завтра у меня назначена серьезная операция тут, в университетском медцентре, и, естественно, как минимум до конца недели я ни о чем другом думать не смогу. Восстанавливаться физически придется еще дольше. Как бы то ни было, давайте еще раз поговорим обо всем по телефону ориентировочно в понедельник или во вторник. Так у меня к тому же появится время хорошенько обдумать положение.