Дурной ген

Вас устроит такой вариант?

— Наверное, — пробормотала Арья почти безучастно. Слова Лори вроде бы прозвучали здраво, но у Арьи оставались сомнения в их искренности. Может, начальница просто хочет избавиться от нее? — А что за операция?

— Мне кажется, это неважно, — спокойно и беззлобно отозвалась Лори. — Я уже и так поделилась с вами очень личной информацией. Позвольте добавить, что она предназначена только для вас, а не для пересказа, хотя завтра об операции заявят официально. А еще у меня ответная просьба: мне бы хотелось, чтобы до нашего следующего разговора вы оставили дело Якобсен в покое.

 — Лори вернула Арье фамильные древа. — Договорились?

Взяв оба листка, Арья несколько раз кивнула и направилась к выходу.

— Погодите! — неожиданно окликнула ее Лори, и Арья остановилась на полпути к дверям. — Хочу спросить, как у вас сегодня прошли вскрытия. Когда я была в яме на обходе, вы как раз полностью погрузились в препарирование сердца.

— Все прошло хорошо, — ответила Арья. — Несчастный случай в метро и сотрясение сердца.

— Я слышала, что жертва из метро — Мэдисон Брайант, подруга Керы. Жуткое совпадение. Такая трагедия!

— Ну да, — сказала Арья. И ушла.

Лори еще некоторое время продолжала смотреть в дверной проем, дивясь, до чего же странный и сложный человек доктор Николс, насколько она умна и каким деструктивным может быть ее поведение. На мгновение Лори даже стало жаль Карла Хендерсона, ведь Арья была его проблемой, а не ее. Самой-то Лори всего только и нужно, чтобы эта стажерка благополучно прошла остаток практики в бюро.

Еще Лори поняла, что Джек прав: хоть у Арьи и проявлялись многочисленные признаки асоциальности, включая очевидное неуважение к окружающим, привычку ими манипулировать и неумение сочувствовать, из-за чего иметь с ней дело было тяжело, психопатией она явно не страдала. Для этого она была слишком работоспособной. Лори подумалось, что хороший психотерапевт или психолог мог бы получить огромное удовольствие, пытаясь проникнуть под щит невыносимого поведения Арьи.

Арья вышла из штаб-квартиры бюро в общее фойе еще более раздосадованная, чем прежде. В дальнем конце помещения оказалось много людей, многие плакали. Почти все сиденья были заняты. Арья остановилась на миг и окинула присутствующих взглядом, ощущая нечто родственное их переживаниям, хотя ее терзало не горе, а, скорее, раздражение и подавленность. Несправедливо, что, подобравшись так близко к Любовничку, она до сих пор его не вычислила.