Душа моя

И тут вопрос… Если внутреннее наполнение, то есть характер и соответственно поведение, навязанное им, так влияет на восприятие мужской внешности… будем считать, что только для меня, но! Какого тогда я до сих пор считаю его внешность привлекательной? Должно же было отвратить до тошноты и рвоты, а я мигом отметила все изменения в нем и то, что они явно пошли ему на пользу. Нечаянно, но отметила, пускай и без былого замирания и трепета.

Пора было на охоту, однозначно. На днях, в ближайшее же время. А еще съездить в Петропавловское к Дружаниным.

Без Алёны тут, похоже, никак. А пока (на сегодняшний вечер) включу осторожность и ум, привлеку способность анализировать и условно выставлю на видном месте личные грабли. Просто до выяснения — а что это было? Потому что может быть все, что угодно.

— Ерунда! Ты подменяешь понятия, переворачиваешь все с ног на голову, — отрезала Алёна, внимательно выслушав меня: — Маштаков и понравился тебе потому, что соответствовал твоему идеалу. Твои вкусы и сейчас не поменялись — вот и весь секрет, что ты тут… на ровном месте? Лучше скажи — как Анжела?

— Светится, — поморщилась я, — а у меня чувство такое… бессилия.

Он потихоньку забирает ее у меня — пока еще только маленький кусочек ее отношения и любви, а я не могу запретить это, уже не могу что-то изменить. Она выслушала меня, и все равно уже простила ему все только за то, что он у нее теперь есть. Понятно, что дети многого не понимают, поэтому они добрее и легко прощают. А я молча глотаю… ревную и бешусь. Хорошо, что он скоро уедет.

— Когда — скоро? — оглянулась, прислушиваясь, Алена. Аню должен был забрать из сада папа, а мальчишки спали днем второй раз и страшно было разбудить их. Мы устроились на кухне и старались говорить тихонько.

Еще когда мы с дочкой жили в этом доме, присматривая за ним, я любила сидеть вот так, глядя в огромное французское окно, которым представлялись распашные двери на террасу. А особенно здорово было делать это в тепле и уюте, как вот сейчас, когда за окном буквально беснуется поздняя осень.

Настил покрыт налипшими мертвыми листьями; подвывая, рвет ветки холодный ветер; полосы дождя хлещут по озерной воде и крыше, грохоча то тише, то громче…

— Гадостно. Не люблю эту пору, все время в сон клонит, — призналась Алёна, но завороженный взгляд от окна не отвела.

— А я — ничего… если никуда не нужно идти.

— Рассказывай, — подвинула она ко мне чашку с чаем, — и пей, согревайся, а то тебя потряхивает.