Душа моя

Вот! — именно, что он осмыслил и словно упростил свой путь, облегчив его для себя и тех, кто сейчас рядом с ним. И от этого только выиграл, и странным образом стал нравиться мне внешне — правда, безо всякого сексуального подтекста. Характер человека очень сильно влияет на восприятие его внешности другими людьми. Это мое личное мнение и оно может быть ошибочно, но тут уж как есть.

Голубев сегодня находился на рабочем месте — том, которое раньше занимала Алёна. Два стола в одном кабинете не напрягали, хотя это была вынужденная мера — арендованное помещение не предполагало возможности устроить еще один кабинет для Сани.

И характер влияет — да. Спокойный и даже флегматичный, уравновешенный и просто непробиваемый, он отражался в Сашиной мимике, манере общения и движениях, делая дополнительное впечатление о его внешности. Высоченный, рыжий, голубоглазый, с правильными славянскими чертами лица и будто чуть заторможенный Голубев не впечатлял меня, как мужчина. И ничего странного в этом не было. Нормально.

Ненормальное начиналось, когда в какой-то из дней я вдруг начинала отвлекаться от работы и обращать внимание на всякое разное: его пальцы… или на то, как двигаются под кожей ленты сухожилий на сильных, крупных кистях его рук. Или как закусывает он кончик ручки, соображая, что написать. Ленивый разворот плеч, когда он, потягиваясь, встает из-за стола, неторопливые движения… Это завораживало, притягивая взгляд снова и снова, вызывая досаду и непонимание. Лакмусовая бумажка… Показатель того, что некая потребность начинает влиять на мой способ мышления и вкусы, порываясь порушить личные моральные нормы — Саня был женат.

Это значило, что механическая игрушка и самообслуживание перестают помогать и мне элементарно требуется мужик. Не его член — нет. И даже не качественный оргазм — это я умела обеспечить себе сама, многолетний опыт не пропьешь.

Трудно объяснялось даже самой себе — какого черта вдруг накатывает эта лютая тоска по в общем-то абстрактному, но такому притягательному образу настоящего мужчины.

И тянет душу дикая потребность хотя бы на миг прислониться к кому-то большому и сильному, согреться рядом, чувствуя себя защищенной, маленькой и слабой. На хрена вообще просыпается эта нездоровая потребность дарить себя и с готовностью покоряться чужой силе… пускай и на малое время, ненадолго впадая в иллюзию. И хрен ее, опять же, знает — какую? Наверное, иллюзию того, что вот этой малости достаточно и у тебя все отлично.