Вновь стал далеким и недоступным. Вновь стал всего лишь воспоминанием. Очень горьким, болезненным, полузабытым воспоминанием.
— Ну, Альма, в чем дело? — видимо, все ее сомнения были написаны на лице. Синегар нахмурился, наклоняясь чуть ближе.
— Ни в чем, мой лорд. Ни в чем.
Альма высвободилась из объятий, вновь отступила, отвернулась, прикрыла глаза. Нет. Она не станет сеять в сердце короля сомнения насчет Ринара. Правду точно не скажет, но и врать, изворачиваться на его счет не хочет. Просто узнает как долго он еще здесь пробудет…
— Лорд Тамерли… Он никогда не приезжал так надолго.
Что-то случилось? — когда она вновь обернулась, взгляд уже не был таким растерянным.
Синегар еще какое-то время хмурился, храня молчание, а потом вернулся к кровати, сел, задумчиво почесал бороду.
— Ничего особенного. Мятежное Приграничье всегда будет мятежным. Но Ринар с этим справляется.
— Почему тогда он так долго здесь?
— Ты настолько рада видеть опекуна, девочка? Ждешь не дождешься, когда он снова уедет? — Синегар хмыкнул, даже не подозревая, насколько близок к истине.
— Я действительно рада видеть лорда Ринара, — Альма взяла со стола бокал, осушила его, и лишь потом продолжила. — Просто волнуюсь, ничего ли ему не грозит…
— Если боишься, что я решил отправить его на плаху, зря, — Синегар говорил о жутких вещах так буднично, что волосы становились дыбом. Для него действительно не составило бы труда отправить любого на смерть. Ринара, ее, любого. И осознание того, насколько твоя судьба зависит от другого человека, заставляло стыть в жилах кровь.
— Ринар верен короне, исполнителен и полезен. Он приехал с отчетом. Почему так задержался — это уже вопрос не ко мне. Скоро бал-открытие сезона, кому как не тебе это знать, он решил задержаться до него.
— Две недели… — у Альмы вышло так обреченно, что впору тут же пустить слезу.
Вот уже неделю он был здесь. И Альма ощущала его присутствие каждую секунду. Казалось, он находит ее везде. То и дело наведывает сестру-королеву и племянницу-принцессу.
Невзначай задает вопросы ей, мешая абстрагироваться и забываться. То и дело встречается в коридорах. Из сотни переходов выбирает именно те, по которым ходит она. Самые темные, самые душные, самые тесные. Или тесными они становятся только потому, что там приходится пересекаться с ним? Вечные совместные трапезы, во время которых Альме в горло не лезет кусок, и даже по ночам ей мерещится его лицо, шепот, губы на виске.
