— Правда, сдаюсь!
— Точно? — пальцы бабочками пронеслись по самым чувствительным к его щекотке местам на теле, вызывая очередную порцию тихого писка.
— Точно! Я больше не могу! Сдаюсь! — услышав слова капитуляции, Ринар картинно отнял от нее руки, поднял так, будто капитулирует как раз он. Альма же уперлась ладошками в грудь, на которой так уютно устроилась, придавив его к покрывалу всем телом, посмотрела так сердито, как только могла. — Вы бесчестный человек, мой лорд.
— Я не совсем человек, любовь моя, — Ринар в долгу не остался, расплылся в улыбке, а потом вновь опустил руки на девичью спину, теперь уже просто поглаживая кожу через ткань сорочки.
— Вот именно! — девушка дернулась, вроде бы собираясь скатиться, сделать ей этого не дали, прижав к себе плотней.
— Договор дороже денег, гелин. Ты сдалась, я жду…
— Слышал, что обещанного три года ждут?
— Слышал, что маленьких обманщиц часто морят щекоткой.
Он еще даже не начал новую пытку, а Альма уже напряглась. Правда ведь не выдержит.
— Ладно, хорошо, — подтянувшись так, чтоб касаться своим подбородком его, чуть колючего, Альма выдохнула мужчине в губы.
— Люблю. Доволен?
— Нет. Я просил не так.
— Ты не просил! — кричать ему в лицо не хотелось, потому Альма попыталась очень сильно возмутиться… но шепотом.
— Хорошо, я шантажом, угрозами, физическим воздействием стребовал с тебя не это.
— Какой же ты… — действия расходились со словами. Альма вытащила руку, которая до этого покоилась на мужской груди, поднесла к его лицу, провела пальцем по бровным дугам, ровному носу, коснулась губ, которые тут же сомкнулись на фаланге.
— Любимый."
"— Все равно не то, девочка моя, — Ринар рассмеялся, Альма почувствовала, как ее приподнимает на торсе, а руки бесстыже тянут вверх рубашку, оголяя уже бедра.
— А как правильно? — практически мурлыча от всего происходящего, Альма широко распахнула глаза, изображая саму наивность. — Скажи, я повторю.
— Сегодня, всегда…
— Сегодня, всегда…
— Навеки моя…
— Навеки твоя.
— До смерти и после…
— Ринар! — совсем уж распоясавшись, руки обладателя такого серьезного выражения лица путешествовали по телу, отвлекая от настолько важных для него же слов.
— Альма, не отвлекайся.
— Так не отвлекай!
— До смерти и после…
— До смерти… Господи… И после.
— Не быть больше врозь нам.
— Не быть больше… — Альма запнулась, заключая лицо любимого в ладони. — Можно я просто скажу, что люблю тебя?
— Скажи, — милостиво согласившись, Ринар кивнул.
— Люблю.
