Горели свечи, пахло странно, лишь в середине молитвы она вспомнила, как боялась, что храм ее не впустит. Он впустил. Молния не ударила в крышу, высшие силы не закрыли дверь перед ее носом, даже подол платья не загорелся от свечи.
Женщина с книгой в руках читала молитву, Ринар держал Альму за руку, вглядываясь в лицо, она сама… не знала, что испытывает.
— По доброй воле совершается сей союз?
— Да.
— Да.
— По любви он свершается?
— Да.
— Да.
Косые лучи заходящего солнца затопили храм. Такое впечатление, что к ним в гости действительно пожаловал покровитель людей.
Альма чувствовала себя странно. У нее то и дело возникало впечатление, что это уже когда-то происходило. Она уже стояла в храме, держа за руки Ринара, смотря в его серые для кого-то безразличные, а для нее горящие теплом глаза. Что им уже читали древние молитвы, уже задавали эти вопросы, последние лучи солнца скользили по полу, постепенно освобождая место ночной тьме, тоже наведавшейся погостить на их церемонии.
Наставница, исполняющая роль жрицы, отложила книгу, беря в руки посудину.
В ней — обычные кольца-ободки. Такие, как носят люди, полукровки, лорды. Все, вступившие в брак. Несмотря на то, что Ринар был женат, на его пальце кольца Альма не видела никогда. Ни раньше, в юности, ни позже, когда он вернулся в ее жизнь. Так и теперь по его безымянному пальцу только плелся узор.
— Обменяйтесь, — жрица терпеливо ждала, пока Альма сумеет взять золотой ободок дрожащими пальцами, кивнула, позволяя поднять его, когда кольцо все же упало, даже ободрительно улыбнулась, мол, ничего страшного… А у Альмы руки задрожали еще сильней.
Это ведь плохой знак — когда кольцо падает.
Ринар с задачей справился быстрей, его руки не дрожали, ладоши не были мокрыми, и ноги вряд ли подкашивались. Он просто снова сделал то, что хотел — хотел ее всю, теперь она точно его. Вся. По всем законам, обычаям, правилам. И вопреки всем законам, обычаям и правилам она тоже его.
— Закрепите союз, — жрица отступила, склонив голову, последние лучи заходящего за деревья солнца поглотила тьма, а Ринар притянул Альму к себе, накрывая дрожащие губы своими.
В храме, пожалуй, целовать принято не так, но их никто не останавливал. Наставница терпеливо ждала, пока жених оторвется от невесты, и лишь потом так же церемониально объявила их мужем и женой, во второй раз.
* * *— Я бы хотела…
— Что, душа моя? — Ринар прижимал ее к своему боку, все так же чувствуя, как тонкое тело подрагивает.
