И по горячим сердцам, скрытым под всей этой холодностью.
Никогда наставница ее не обнимала. За все детство Альма не получила ни капли той нежности, в которой нуждается ребенок. Наверное, именно потому со временем так привязалась к Ринару. Он тоже не проявлял особой нежности, но по сравнению с местными обитателями, даже его отчужденность казалась проявлением заботы.
Когда Витта стиснула ученицу в объятьях, Альма очень ясно ощутила, насколько это ново и неправильно, насколько нереально.
— А это?.. — кажется, мужчину за девичьей спиной наставница заметила далеко не сразу.
— Мой муж, — выпустив из объятий старушку, Альма вновь отступила, шаря по воздуху за спиной, в поисках его руки. Благо, он переплел их пальцы тут же, снова делясь своей уверенностью.
— Муж? — Витта сощурилась, окидывая мужчину внимательным взглядом. — Лорд… — покачала головой, грустно усмехаясь. — Это ведь для тебя ее тогда забрали?
— Для меня.
— И обещали, что с ней ничего не случится.
— Обещали.
— Соврали, — Витта вновь посмотрела на Альму, теперь с жалостью.
— У нее раньше глаза были другие, благодетель. Чистые, светлые, добрые. Не поверишь, даже в этой глуши, в окружении старух и смерти, она оставалась такой. А теперь глаза уже не те. Он много боли причинил? — Альма сжала дрогнувшую руку мужа сильней.
— Он не причинил.
— И врать не научилась, девочка моя. — Нет, Альме только показалось, что от прежней наставницы осталась тень. Теперь-то она видела, что пусть спина давно согнута, стержень в ней все так же прям, его не сломает ни время, ни место.
— Пойдем, — сделав несколько шаркающих шагов, Витта отступила, явно приглашая в комнату. Альма поняла, что приглашение относится только к ней, а потому засомневалась. — Пойдем-пойдем, никуда твой… муж не денется. Он пока прогуляется по обители, посмотрит, как ты жила, пока он тебя не осчастливил. Правда, милорд? Вам ведь будет приятно увидеть, из какой дыры вы вытащили свою кальми?
Ринар разжал пальцы, отпуская Альму. Когда девушка обернулась, губами шепнул «иди» и отступил.
Не обижался на ту агрессию, с которой говорила и смотрела старая наставница, понимал, что она наверняка читает его лучше, чем любой дворцовый шпион. А еще понимал, что ей есть за что бросать такие взгляды. Аргамон ведь им тогда действительно обещал, что не даст их девочку в обиду, а как иначе назвать все то, что ей пришлось пережить из-за него?
И пусть они сами облегченно вздохнули, когда из обители забрали кальми, это ведь не делает его вину меньшей.
