Два босса для меня

— А кто у нас папа? — поинтересовался Ковер.

— А пап у меня два! И оба — крутые! Они тебя на ленточки порежут!

Боже… Я замерла, понимая, что своим сопротивлением только еще больше раздражаю захватчика, обманчиво обмякла в его жестких руках, притворяясь испуганной, полуобморочной дамочкой.

Меня с матом перехватили по-другому, посвободней, и я начала готовиться к броску. Я отдавала себе отчет, что после этого, скорее всего, уже не буду жить, но самое главное — убрать эту тварь подальше от ребенка. И, желательно, навсегда.

Я никогда не убивала, но это не значит, что за свою дочь не смогу перервать глотку. Смогу. Главное — добраться. А для этого мне нужно усыпить внимание.

— А кто тебя научил так раговаривать, малышка? — весело спросил Ковер, судя по всему, нисколько не обижаясь на слова Ксюшки. — Твои папы?

— Нет, — с достоинством сказала дочь, — мальчики во дворе. А еще они сказали, что, если в саду будут обижать, то надо делать так.

И она внезапно резко пнула подошедшего слишком близко Ковра ногой в коленку.

Он, не ожидавший от ребенка таких резких действий, отшатнулся, оступился и с грохотом полетел на пол.

А я в этот же момент выскользнула из оторопелых рук захватчика и кинулась на Ковра.

Мне достаточно было только добраться, а там уж как-нибудь…

Тут снаружи что-то грохнуло, я, мгновенно сориентировавшись, сразу же сменила траекторию, не добежав до матерящегося и пытающегося подняться Ковра всего каких-то полметра, прихватила по пути Ксюшку и швырнула ее в самый дальний угол от двери.

Все трое мужиков, что присутствовали в гараже, отвлеклись на шум у дверей, и потому мне удалось спрятать Ксюшку за своей спиной и самой сжаться как можно сильнее в комок, чтоб случайная пуля не достала.

Я не смотрела на происходящее, занятая исключительно ребенком, а потому, когда все стихло и раздались знакомые голоса:

— Где они, блять? Малыш! Ксюша!

Не сразу смогла среагировать.

Не поверила просто своим ушам.

Зато моя девочка, проявив буквально запредельное бесстрашие и стойкость, пришла в себя мгновенно и закричала, вырываясь из моих рук:

— Папа! Папа!

Ее услышали, и к нам кинулись сразу две массивные фигуры.

Меня подхватили на руки, в голове зазвенело от облегчения, невыразимого, невероятного облегчения, а родной голос Гнома заурчал над макушкой:

— Малыш, малыш, малыш… Бля… Как ты? Нигде не больно? Больно? Поехали скорее, малыш.