Два босса для меня

Гном рядом водил кулаком вверх и вниз по своему стволу, не отрывая от нас горящего взгляда и приговаривая:

— Вот так, так, так… Хорошая девочка… Возьми его глубже, давай… Он пиздец, как нас напугал, урод… Чуть коня не двинул, придурок… Весь офис по стенке ходит до сих пор… Как же ты могла, малыш, малыш, малыш… Как же ты могла так с нами?..

Мне было невероятно горячо и невозможно больно от его слов, от собственной глупости, от того, что заставила их так сильно страдать…

Я посмотрела на Саню, в его ледяные глаза, с уже проявившимися в них трещинами, грозящими в скором времени сходом лавины, и заплакала.

Я трогала его холодное лицо, твердые губы, гладила щетинистые щеки и умирала от наслаждения.

Гном забрал у меня одну ладонь, положил на свой член, придвинувшись ближе.

— Хочу твои пальчики, малыш, — хрипнул он, ведя моей ладонью вверх и вниз по стволу.

И я послушно подчинилась, поворачиваясь к нему от Сани, получая сладкий теплый поцелуй, а затем вовзращаясь к ледяному великану, в новой попытке его разморозить…

И в самом финале, уже после того, как Гном, шумно и счастливо матерясь, выдохнул мне в губы свой кайф, я просто и незатейливо прижалась раскрытым в стоне ртом к мощной шее Сани и с отчаянием куснула его!

И в тот же момент меня опять сжали, так, что даже двигаться не могла, и начали неистово и сильно водить вверх и вниз моим измученным телом по члену.

Выглядело и ощущалось это невозможно неправильно, порнушно и пошло. Но я к тому времени уже была давно не в себе, и мне это все нравилось!

А еще больше нравилось, что мой ледяной великан все же оттаял.

И даже рычал мне что-то в шею, грубовато-повелительное, нетерпеливое и мстительное.

Я, кажется, и кончила больше не от движений, а от рыка этого властного. И от тяжелых ароматов секса, пропитавших машину.

Потом Саня меня еще долго не отпускал, не желал ссаживать с колен, несмотря на все уговоры Гнома дать и ему потискать “бессовестную ведьму, заставившую двух нормальных мужиков сойти с ума”.

Я была не в силах разговаривать, не в силах двигаться.

И объясняться тоже не в силах, малодушно решив оставить все на потом.

Мы приехали к нашему дому, оставив охрану куковать на той самой стоянке, оскверненной нами.

Речи не шло о том, чтоб позволить им сейчас сесть в эту машину, до сих пор пахнущую нами тремя.

По коротким разговорам мужчин я поняла, что от дома мы поедем на другом транспорте.

— Так, собираешь ваши вещи и едешь с нами, поняла? И чтоб без фокусов.