Два дня

Демарко еще не различал очертаний ее обнаженного тела, но уже ощущал его теплоту. И ему жутко захотелось припасть к Ларейн, прижать к себе близко-близко и навсегда отогнать от них обоих терзавшую их боль. Но все, что он смог, – это дотронуться до ее лица и провести пальцем по мягкому контуру подбородка.

Ларейн положила на него руку, скользнула ею между его ног и задержала там.

– Мы не должны этого делать, – сказал Демарко.

Ларейн не произнесла ни слова. Она теперь всегда молчала с ним.

«Как же прервать этот чертов сценарий?» – подумал Демарко.

Он так желал этого. Но в то же время сознавал – он приехал сюда, рассчитывая, что отношения между ними и дальше будут выстраиваться по этому сценарию. Рука Ларейн скользила по его телу, ее запах заполнил темноту вокруг. Сценарий написан. Остается его сыграть. Она не станет его целовать, но его руки вольны делать все, что им хочется. Демарко положил одну из них во впадинку между ее грудей, а другую на ложбинку между ног. Он всегда удивлялся тому, какой влажной она становилась от его прикосновений. Всегда гадал, что в их нечастые ночи так возбуждало Ларейн. Мысль о том, что он так сильно нуждается в ней? Или предвидение той тоски, которая накатит на него, когда он потом поедет домой… один?

Не произнося ни слова, Ларейн поглаживала его до тех пор, пока ему этого стало мало. Тогда он откатился, встал и сбросил с себя всю одежду. А когда снова лег на постель, Ларейн повернулась к нему спиной. Обхватив Ларейн за талию, Демарко вошел в нее, услышал ее тихий и быстрый вздох.

И больше, как обычно… ни звука."

"Из-за ее пассивности он всегда старался двигаться медленно. И при каждом толчке из нее вырывался почти неслышный стон… Но она не сжимала его руки и не произносила ни слова. Он старался быть нежным и осторожным в надежде почувствовать, как мышцы ее ног начнут подрагивать, спина выгнется ему навстречу и она снова поведет себя так, как вела до аварии – когда кричала так громко, что им приходилось закрывать летом окна.

А после рождения Райана Демарко даже зажимал ей рот подушкой, чтобы не разбудить малыша.

Но ничего этого больше не происходило. По написанному ею когда-то сценарию он мог ожидать теперь только одного: грудь Ларейн будет быстро вздыматься и опадать, мышцы живота станут напряженными, а руки вцепятся в матрас. Демарко тоже пытался себя сдерживать и контролировать. Но только все глубже и глубже проваливался в темноту и растворялся в ней.