Два дня

Эта музыка нервировала и раздражала его; вибрирующий гул отзывался в его теле противным зудом. Он настроил магнитолу на радиостанцию Эри в надежде на то, что нежный голос ее ведущей и виртуозные мелодии Колтрейна и Монка уменьшат его взвинченность от длительного и напряженного сидения в машине. Сержант наблюдал за парковкой уже восемьдесят минут – чуть больше, чем находились в клубе Морган и Кармайкл, одетые как игроки в гольф, добравшиеся до «девятнадцатой лунки». За это время каждый из патрульных по разу наведался в туалет и отзвонил по мобильнику Демарко.

Бонни оставалась на своем месте за стойкой бара и не выказывала никаких признаков нервозности и никакого интереса к присутствующим в клубе. И никто из посетителей не походил на Томаса Хьюстона."

"Если бы его спросили, Демарко не смог бы толком объяснить, почему он решил, что Хьюстон появится этим вечером в клубе. Но он был в этом уверен. Каким-то образом это заведение или отношения Бонни и Хьюстона были связаны с убийством в доме писателя. Демарко это сознавал.

Это сознавал Хьюстон. И Бонни тоже сознавала это. Хьюстон был рабом привычек, человеком, который, как и многие другие люди, находил успокоение в устоявшемся укладе жизни. И предпочитал не разжигать огонь не поддающихся контролю эмоций и действий. Он провел несколько вечеров в том же месте, что и Бонни. Даже вечер того четверга, когда Хьюстон не появился в клубе. Он тоже провел его там, где и Бонни. Демарко чувствовал это нутром. А потом Клэр, Томми, Алисса и Райан были убиты, и очевидцы видели Хьюстона бродящим в потрясении по улицам. А теперь снова наступил четверг. Куда еще мог податься Хьюстон – потерянный, обезумевший от горя и снедаемый чувством вины или яростью?

Демарко снова кинул взгляд на часы: 22:07. «Где же ты, черт тебя подери?»

Наконец сержант признался себе, что ошибся. Хьюстон не появлялся. Сержант послал обоим патрульным эсэмэску: «Пусть она выйдет». К счастью, один из них почувствовал вибрацию телефона в гремящей истерии «Деф Леппард».

Через четверть часа двери заднего входа распахнулись, и вышедшая из них женщина медленно обвела глазами припаркованные машины.

Она стояла спиной к свету, и Демарко не видел ее лица. Но одета женщина была не как танцовщица – в свободные брюки и блузку с короткими рукавами и воротничком. Демарко приоткрыл свою дверцу, высунулся из салона и со словами «Сюда» подмигнул ей фонариком. А потом снова захлопнул дверцу.

Теперь уже уверенно, Бонни направилась к нему длинными, сердитыми шагами.