– Что не весел, буйну голову повесил? Что с Цаной не поделил?
– И все-то ты знаешь. Поделил уже, не переживай. Присаживайся, заказывай. Людочка! – Обращаясь к официантке с бюстом явно больше третьего размера и бедрами под стать, Грек чуть оживился. – Обслужи нас, пожалуйста!
– Очередная пассия? – ехидно улыбнулся Андрей, когда официантка, как пароход в море, плавно развернулась к ним кормою и понесла свой бюст на кухню.
– Похабник ты, Андрюха! Просто хороший работник, а ты сразу: пассия, пассия!
– Ну да, ну да, – ухмыльнулся Стариков, отпивая из бокала минералку.
– Чего хотел-то?
– Да так, покалякать. Давно тебя не видел, хотел вот узнать, что у тебя нового. Не женился ли, часом? – в свою очередь съехидничал Грек, зная Андрюхину невезучесть с постоянными женщинами.
– Ладно, Семеныч, один – один, – усмехнулся бывший опер, слегка откидываясь в кресле, чтобы не мешать официантке сервировать стол. – Надо признать, обалденно ты место организовал!"
"В этот раз они устроились на крыше «Розового фламинго».
Муниципалитет города не разрешал строить здания первой линии на набережной выше одного этажа, чтобы не загораживать морскую панораму остальному городу. Но нанятый Гречихиным дизайнер придумала такой ход: предложила снести к чертям крышу у ночного клуба, залить монолитом потолок, а уже на нем организовать открытый зал ресторана с танцполом. Грек, как он говорил, «повелся на это дело, потому как учуял выгоду», хотя Андрей сильно подозревал, что дело в другом. Старый хрыч давно подбивал клинья к этой самой дизайнерше по имени Мари – стерве первостатейной, хотя, надо признать, талантливой и очень эффектной мадам лет тридцати пяти, ухоженной, можно даже сказать, холеной.
Как бы там ни было, но в клубе появилось еще много квадратных метров шикарнейшего ресторана, Мари срубила неплохие бабки, Грек получил дополнительные площади, приносящие доход, и, насколько Стариков владел информацией, больше ничего. Старый опер сильно подозревал, что у Мари и Семеныча это такая игра, смысл которой в самой игре, а вовсе не в бесконечно ожидаемой развязке.
– Так что там у тебя с Цаной? – снова спросил Андрей, придвигаясь к столу.
– Нормально все, – буркнул хозяин клуба, раскладывая на коленях салфетку, – разрулили уже все.
– И сколько заправок тебе отошло? Три?
– Две, – буркнул авторитет, сосредоточенно поглощая жюльен.
– Так твои ж три у румын отжали, – делано удивился Стариков.
– Отжали три, а осталось две.
