Два красавчика и Я

А потом он цепляет пальцами мой подбородок, наклоняется ближе и внимательно смотрит за моей реакцией. Я подаюсь на встречу.

— Птичка, — произносит он, и я чувствую его дыхание на губах, — тогда снимай с меня эту мокрую тряпку. У меня заняты руки.

И он целует меня. Нежно и глубоко. Наши губы мягко соприкасаются, и я чувствую, как язык проникает в рот. У меня вырывается вздох. Я неуверенно отвечаю, а он внезапно толкает меня назад и я упираюсь спиной в стену.

Если я сейчас разожму руки, то полотенце упадет и я останусь совершенно голой. Если я сниму с Мирослава потом джинсы, мы оба останемся абсолютно обнаженными. Очень быстро и неожиданно. Но я не могу стоять истуканом, наслаждаясь тем, как мы исследуем друг друга языками, и впиваемся друг в друга поцелуями. Я тоже хочу прикоснуться, и ощутить его под руками."

"Поэтому я, отпускаю полотенце, и тяжелая ткань стекает с моих плеч назад.

 Горячие ладони тут же ложатся мне на талию, и у меня пробегают приятные мурашки. Мы целуем друг друга с закрытыми глазами, и я могу только чувствовать. Поэтому я протягиваю руки, и мягко провожу ладонями по животу парня, чувствуя напряженные мышцы пресса и гладкую, прохладную кожу. Кажется, действительно, кое-кому не сильно комфортно ходить в мокрых насквозь джинсах. Поэтому я, все-таки, решаюсь, и нахожу пальцами пояс джинс. И, замирая, расстегиваю пуговицу, а потом тяну за молнию вниз.

Он прерывает поцелуй, и помогает мне, как-то умудрившись быстро сбросить их с себя. Я открываю глаза, понимая, что стоит мне еще раз потянуться к нему, и я уже наткнусь не на ткань одежды. Мы встречаемся взглядами. Я вижу, как расширяются зрачки в темных глазах, и что-то очень хищное и голодное в их глубине.

Он, не разрывая зрительный контакт, подхватывает мою ногу под колено и закидывает себе на бедро. А потом прижимает телом к стене. Я удивленно вздыхаю. Из-за того, что прохладная стена обжигает мою спину, и из-за того, что горячая плоть обжигает мой живот.

Я вижу, как губы Мирослава дрогают в усмешке, а взгляд как-то любовно скользит по моему лицу.

— Птичка, твое смущение... такое милое.