Два красавчика и Я

Пусть знает, что эта крепость на самом деле неприступна и едва ли не целомудренна.

Я успокаиваюсь. Завтрашний день перестает мне казаться страшным.

Потому что я заранее готовлю комплект вещей: длинную черную юбку ниже колена, которую я купила и надела однажды на крестины ребенка подруги, старые лодочки, оставшиеся еще со школы, и плотную блузку. Никаких романтичных силуэтов, никаких женственных рукавов-фонариков, и прочей чепухи! Любуйся, дорогой начальник!

***

Когда на следующее утро Марк заходит в кабинет и видит меня, перебирающую документы на его столе, он резко останавливается и на его лицо наползает выражение безмерного удивления.

— Анна? — произносит он, окинув меня взглядом, — у тебя сломалась стиральная машинка? Или…

Он приподнимает жалобно брови.

— Боже, прости. До меня не сразу дошло. Ты в трауре? Кто-то умер?

Я таращу глаза.

— С чего ты… вы взяли?!

— Твой прикид. Он… ужасен.

Я стараюсь сдержать рвущееся изнутри хихиканье. Потом напускаю на лицо обиду: глазки опущены, бровки нахмурены.

В носу начинает. Аська, бедная моя, мягких тебе облачков!

По щеке катится горячая слеза.

Кажется, это действуето на Марка ужасно. Его лицо вмиг становится серьезным.

— Анна, ты… — он, кажется, пытается подобрать слова, — ты что, плачешь?

Нет, блин, просто промываю глаза слезами!

— Ты серьезно? Нет, но… он правда так себе… не ты ужасна, а вещи! Анна!!!

Я, всхлипнув, поднимаю на него взгляд.

— Марк Яковлевич, у вас есть какие-нибудь распоряжения для меня? — тоном моего голоса можно  кого угодно превратить в ледышку.

Начальник резко выдыхает.

— Да. Пойти и успокоиться. Иди в туалет и умойся. Пожалуйста.

Я разворачиваюсь и с траурным лицом выхожу из кабинета. Не переносишь женские слезы, дружок? Будет еще тебе!

Закрыв за собой дверь, я тут же вытираю слезы. Поприкидывались и хватит. Воспоминания о бедной Аське я снова засунула в архив памяти.

— Анна?...

Я едва не подскакиваю. Потом поднимаю взгляд. Передо мной стоит брат Марка собственной персоной, как там его…? Кристоф!

— Добрый день, — бормочу я, — простите… я тут…

Он удивленно наклоняется ко мне, заглянув в лицо.

— Вы плачете? Марк обидел вас чем-то?

— Эээ… — вырывается у меня. Не говорить же, что я просто играла роль? И Марка подставлять не особо хочется.