Как, впрочем, и у всех остальных женщин…
Как ни странно, недоброжелатели у отца Клавдия тоже были. Правда, в ничтожных количествах. Мэтти с трудом переваривал священника, так же, как и Джеймс, с которым он в последнее время сильно сдружился. И собаки Ирэн. Дымка нервничала каждый раз, когда видела святого отца. И Чёрныш, и Грай заметно напрягались и даже иногда скалились, не обращая внимания на натянувшиеся поводки. Ирэн казалось, что она муха, которую медленно и методично опутывают клейкой сладкой паутиной.
После бесед со священником, муж истерил и требовал от Ирэн немедленно начать ремонт башен. Никакие доводы о том, что сперва нужно сделать хозяйство богаче – слово «самоокупаемым» леди Ирэн произносить не рискнула – на него не действовали. Он, с упорством дятла, вещал про честь рода, про возможные нападения на замок и прочие страсти.
— Лорд Ричард, стены отремонтированы. На боеспособности людей никак не скажется то, что две башни нуждаются в ремонте. И они, эти башни, не помогут нападающим взять замок.
Зато у нас не хватит денег внести королевский налог. А если внесём – крестьяне будут голодать.
— Зато на ткацкие станки у тебя деньги нашлись! Нарядов захотела?! Я требую, слышишь, ты…?! Я требую, чтобы начали ремонт башен! Только тупая баба не может понять, что если их не отремонтировать, они разрушатся совсем.
— Лорд Ричард, они разрушатся ещё не завтра! А есть крестьянам будет нечего уже этой зимой! Вы что, хотите править пустыми землями?
Ирэн уходила из комнаты мужа, мечтая о том, что хоть что-то до него дойдёт, но на следующее утро возвращалась к тому же самому разговору.
Зато после напоминания о том, что у него, у Ричарда, больше нет денег, что всё приданое отдано в её личное распоряжение и документы муж подписал лично, счёл нужным вмешаться отец Клавдий.
Он ласково улыбался ей за завтраком и попросил найти для него немного времени:
— Дочь моя, меня давно беспокоит душевное спокойствие вашего мужа. Я простой, скромный служитель Господа, но он, своей волей, дал мне умение понимать людей.
Ваш муж угнетён своим бедственным положением, он слаб здоровьем и… Ах, дочь моя, будем честны – он сурово наказан Господом нашим за свои прегрешения! Очень сурово, дочь моя. Вы его жена перед богом и людьми! Может быть, вам стоит пойти на уступки и пожалеть калеку? Как долго ещё господь в своей милости оставит его томиться обездвиженным?
— Святой отец, я не судья моему мужу и не я решила его судьбу.
