Два секрета любовницы

— Если ты таким образом стараешься избежать возни с подгузниками…

Почему? Да потому, что от этого она станет любить его еще сильнее.

А что потом? Он никуда не уйдет — она твердо это знала. И ее не отпустит. Больше не отпустит. Никогда.

Странно, но она с покорностью это сознает.

Синния отбросила подушку и посмотрела на Анри. Не снимая смокинга, он развязал галстук‑бабочку и расстегнул верхние пуговицы рубашки. И выглядел таким сексуальным.

— Ты чувствуешь, что завяз в отношениях со мной?

Синния смотрела в зелено‑карие глаза Анри.

Она так сильно его любит. В чем смысл сохранять враждебность, когда они будут вместе до конца жизни? Держать его на расстоянии — точно не способ завоевать его сердце. Может, дать ему понять, как сильны ее чувства?

— Я смогу сегодня спать в твоей постели?

Его глаза блеснули, и он застыл.

— Я не разрешу тебе уйти оттуда, — предупредил он.

— Я знаю, — прошептала она.

Он быстро встал, поставил ее на ноги, затем повел в свою комнату.

Анри закрыл дверь и включил свет.

Он засмеялся и начал стаскивать с себя одежду.

Несмотря на почти полную темноту, Синния подошла к окну и опустила жалюзи.

Он оказался у нее за спиной, обнаженный. Она вздрогнула — от него исходил электрический ток.

Убрав ей волосы со спины, он нашел замочек молнии.

Молния была расстегнута, и Синния повернулась к нему, обвила руками его шею, предлагая свой рот горячему жадному поцелую. Она, закрыв глаза в темноте, стонала. Ресницы стали влажными от наплыва чувств.

И тоже поцеловала его в ответ.

— Тебе этого не хватало. — Он спустил платье и припал губами к шее. — Но не торопись. У нас целая жизнь впереди. Я буду очень осторожен.

Но ей не нужна его осторожность, она хочет, чтобы он поторопился. А он медленно снял с нее платье. Затем кружевное белье, тоже очень медленно, заскользило по бедрам.

Она часто дышала и ждала, когда же наконец останется голой под его руками.

Рука Анри спустилась вниз, лаская пушистый бугорок.

— Да. Пожалуйста.

 — Она положила ладонь на его руку, выгнулась, понуждая его не задерживаться.

Синния, задыхаясь, впивалась ногтями ему в шею и покачивала бедрами.

— Хорошо, хорошо. — Она терлась лицом о приятно пахнущую лосьоном его шею, мурлыча, как кошка, когда ее гладят.

Как она могла сопротивляться этому столько недель? И почему?

Свободной рукой он сжал ей бедро, ягодицы.

Они извивались, ища губы друг друга и целуясь. Бесконечно много и долго.

— Ты такой горячий.