Два шага до любви

Мало того, я составил документы, в которых это положение отражено, и составил таким образом, что они будут иметь юридическую силу даже в нашем суде. И она их сегодня подписала. Да и детей заводить мы с Мирославой не собираемся.

— Тогда зачем тебе, девочка, этот брак? — недобро усмехнулся Игорь. — Раз тебе ничего не обломится? Я что-то не заметил, что у вас большая любовь, а?..

— Наши чувства тебя, Игорь, не касаются! — отрезал Роман Олегович. — И твой тон непозволителен, ты оскорбляешь и меня, и Мирославу.

— Да, извините, — быстро пошел на попятную Игорь Романович.

— Но ты поставил меня перед фактом, и, согласись, я имею право на сомнения.

— Имеешь, — кивнул Русаков-старший, — и я надеюсь, что они вызваны заботой обо мне, а не ревностью или страхом потерять что-то из наследства.

— И этим тоже, отец, — честно признался Игорь. — Ты слишком много работал, чтобы достичь того, что имеешь, да и квартира эта, и антиквариат в ней, и наш загородный дом — это результат не только твоего огромного труда, но и труда моего деда.

И очень не хотелось бы, чтобы какая-нибудь расчетливая девица прибрала и тебя, и твое состояние к рукам, да еще испортила при этом твою безупречную репутацию.

Вообще он молодец, я даже зауважала мужика! Прямым текстом выложил все, о чем большинство людей в такой ситуации постарались бы говорить намеками, язвительными подколками, про себя подозревая отца в сексуальной озабоченности, лишившей его разума.

— Твои опасения понятны, сын, и вполне обоснованны, — давая отмашку домработнице на смену блюд, спокойно ответил Роман Олегович.

— Но в случае с Мирославой все обстоит несколько иначе. Она не расчетливая охотница за обеспеченными мужчинами, а весьма умная и талантливая девушка, которая сделает великолепную карьеру. И со временем сама станет зарабатывать настолько достойные деньги, что не будет нуждаться ни в чьих состояниях.

— А что-то, отец, твоя умная и талантливая девушка все молчит, может, ты переоценил ее способности, — саркастически улыбнулся Игорь.

— Я молчу, Игорь Романович, — подала, наконец, голос и я, спокойный и ровный голос, — потому что хорошо понимаю, что бы я сейчас ни сказала, все будет расцениваться вами как игра или притворство или желание понравиться вам и вашему отцу в каких-то одной мне ведомых корыстных целях. Единственное, что я могу предложить на данный момент: давайте поживем, а там увидим, что из этого выйдет. Никаким иным способом вывести меня на чистую воду у вас не получится.