Мы идём на смерть и не стоит будоражить наши эмоции больше чем надо! Вы с Висельником сделали всё, чтобы хоть кто-то из нас вернулся обратно. Егг-Орр, правда, поумнее будет. Знаешь, что он сказал мужчинам Заднего двора перед ""синей луной""? Мы все мертвы! Так вот… Мы мертвы тоже! Будешь жалеть мертвецов – погубишь живых! Делай, что должен!
– И будет, что будет… – ответил я ей, вспоминая крылатую фразу Земли, – Прости. ""Заклинило"" меня… Как будто прощаюсь со всеми… Знаешь, я впервые так людей на смерть отправляю.
Всегда считал своих командиров бездушными, а теперь понимаю, как у них сердце болело.
– Ого! А иномирцы тоже не “брёвна”, оказывается! – по-хулигански подмигнула мне Правая Кнара, – Мой тебе совет – иди и скажи девкам что-то хорошее! Негоже им умирать с воспоминаниями о твоих истериках!
Я кивнул головой, согласившись с заслуженным ""втыком"" и подошёл к диверсанткам.
– Девушки! Не обращайте внимания! Погорячился! Я люблю вас всех и верю в каждую! Злюсь не на вас, а на судьбу, что даёт нам не застолье весёлое, а смертельные испытания! Кто-то сегодня не вернётся, только… Постарайтесь сделать всё, чтобы вернулась та, что рядом с вами! Некоторым после сегодняшней ночи, не смогу сказать лично – мёртвые не слышат… Скажу сейчас.
Я горжусь, что стою среди вас! А теперь… Попрыгали ещё раз и к реке! Ночь будет трудной!
* * *Раздевшись догола и погрузив вещи с кувшинчиками горючего масла на плоты, мы тихо переправились на другой берег. Оделись, дрожа от холода и опять попрыгав, чтобы ничего не звенело, тихо выдвинулись в сторону вражеского лагеря.
Незаметно сняв часовых, разбрелись, ища возы с провиантом и амуницией. Внутри лагеря никто на нас внимания не обращал, так как шли уверенно в этом скоплении незнакомых друг другу людей. Вообще, тут безалаберность полная! Ни тебе караулов около стратегически важных объектов, ни подобия организации лагеря – всё пущено на самотёк. Быстро разлив масло на очередной обоз с продовольствием, я уже было обрадовался, что всё тихо.
Внезапно среди ночи раздался крик: ""Тревога! Нападение!"". Блин! Кто-то попался! Лагерь ожил в считаные секунды и я с трудом успел поджечь телеги прежде, чем куча пьяных, вооружённых столичных воительниц не вывалилась из палаток, тряся мечами.
Отмахиваясь руками, ногами и всем “колюще-режущим”, быстро вскочил на первого попавшегося коня, когда справа от меня вдруг раздался звон железа и одновременный вскрик двух голосов. Обернулся.
