Два зайца, три сосны

— Федор Семеныч, палку-то не перегибай! Сперва разберись, кто следит, а потом уж бери меня под колпак, так это у вас называется?

— А если поздно будет?

— Тогда я тебя уволю.

— Ну, если поздно будет, меня и уволить некому будет. Понятно? Я, извиняюсь, в курсе, что у тебя дамочка новая завелась, но в эти дела мы не лезем, просто надо знать, где данная дамочка живет. А в личную жизнь мы не вмешиваемся.

Матвей вскипел. Неужто старая перечница все же разболтала?

— Откуда информация? — сурово осведомился он.

— Матвей Аполлоныч, ты ж посылал за дамочкой водителя, он ее в ресторан доставлял, дело житейское.

— Да, с тобой не соскучишься.

— Нет, Матвей Аполлоныч, это с тобой не соскучишься. Седина, как говорится, в бороду…

— Ты тоже не святой, Федор Семеныч, кое-что и мы знаем.

— Ну, на тебя-то я надеюсь, ты меня не сдашь!

— Я стараюсь вообще никого никогда никому не сдавать.

— Вот и славно. У тебя, я знаю, мобильничек новый завелся, так ты уж будь добр, не злись, ежели придет нужда тебя по нему потревожить, — хитро улыбнулся Струков.

— Ну а это откуда знаешь? — поразился Матвей Аполлонович.

— Работа такая! Но это знаю только я один.

Идиот, подумал о себе Розен, надо было зарегистрировать телефон на Олесю. Или на Янину. Почему-то сообщение о слежке он всерьез не воспринял.

Струков бывал иной раз чересчур бдительным.

Господи, что же это я творю? На днях вернется Миклашевич, конечно же сразу все поймет и тогда такое начнется. Хотя я же пока ему не жена, я свободная женщина. Он не переживет такого удара по самолюбию, предаст меня анафеме, будет кричать, скандалить. От этих мыслей меня брала тоска и радость от нового романа как-то тускнела.

Хотя с другой стороны достаточно было посмотреть в зеркало, чтобы настроение взлетело до небес. Этот роман был мне так к лицу, я сама себя не узнавала. Глаза блестели, щеки горели, губы припухли, но не так как у светских дамочек от силикона или что там еще они закачивают в себя… Я никогда себе не нравилась, а сейчас смотрела на себя с удовольствием, а уже одно это дорогого стоит.