Два зайца, три сосны

Я даже знаю дом, где по-видимому она живет. И опять «ворохнулось» сердце. А может взять роман с собой и проглядеть на ночь? Да нет, не стоит. Это излишне. Но почему-то резко улучшилось настроение и усталость куда-то делась.

«Увы, сомненья нет, влюблен я, влюблен как мальчик полный страсти юной! — замурлыкал он из любимого „Онегина“, — „Пускай погибну я, но прежде я в ослепительной надежде вкушу волшебный яд желаний, упьюсь несбыточной мечтой“… Ну, нет, несбыточные мечты меня уже не привлекают, староват я для них, а вот волшебный яд желаний, как говорится, никому не возбраняется…

Утром, проходя к себе в кабинет, он обратил внимание? что книга, которую он оставил на том же месте, исчезла.

— Янина Августовна, можно задать вам один неслужебный вопрос?

— Разумеется, Матвей Аполлонович!

— Знаете, я вчера тут засиделся допоздна, а когда уходил приметил у вас на столе книжицу…

— Да какой-то, судя по всему, романчик…

— И вы решили, что я читаю в рабочее время? — испугалась Янина Августовна.

— Да боже упаси, пока вы справляетесь со своей работой, мне все равно, чем вы занимаетесь в свободные минуты, я не деспот, вы не заметили?

— Заметила, конечно, — залилась краской пожилая дама, — но что вас тогда интересует?

— Вы знаете эту писательницу?

— Ну, я с ней лично не знакома, но стараюсь не пропускать ее книг, очень хорошо пишет, легко, изящно, с юмором…

— С юмором, говорите?

— Да, знаете ли, иной раз настроение дурное, или что-то болит, возьмешь книгу Миклашевской и настроение улучшается.

— Рекомендуете прочитать?

— Да нет, это не мужское чтение. Вам наверное неинтересно будет. Там никто никого не убивает, не взрывает, просто женские истории. Матвей Аполлонович, простите мою нескромность, но почему вы вдруг заинтересовались?

Я с удовольствием, но это новая книга и у нас тут очередь… Я оставила ее на столе для Гали, после Гали обещала Раисе… Но если хотите, я завтра принесу вам что-нибудь другое… просто как-то странно…

— Да нет, спасибо, дело в том, что я на днях столкнулся с этой дамой на улице, вернее, на дороге, а вчера вдруг узнал ее на обложке, все чрезвычайно просто.

Видимо надоела ему его Арина, подумала про себя секретарша, недолюбливавшая жену патрона за недостаток аристократизма.