Два зайца, три сосны

Впрочем, этим страдали почти все люди, окружавшие Янину Августовну, за исключением, пожалуй, только Матвея Аполлоновича, чей баронский титул грел сердце пожилой дамы, в роду которой были Радзивилы, что в молодые ее годы приходилось тщательно скрывать.

Я встала ни свет, ни заря, приготовила вполне изысканный завтрак, к счастью в доме была банка хорошей икры, накрыла стол и поехала за сестрой. Я была рада, что сегодня мы сможем пообщаться спокойно. Не исключено, что неприятная отчужденность, возникшая вдруг посреди обеда, исчезнет.

Ровно в десять я стояла у нужного подъезда и через одну минуту Юлька вышла с роскошной дорожной сумкой.

— Привет, Олесенька!

— Привет! Можем ехать? Проверь, билет не забыла?

— Нет, все в порядке. Надеюсь, мать меня там не ждет?

— Юль, по-твоему, мне нужны эти неприятности? Скандалы, объяснения, слезы? Ты-то уедешь, а я останусь. И вообще, вы взрослые люди, разберетесь сами без меня, если вам приспичит.

— Ну не сердись, Олеська, я просто спросила… на всякий случай…

— Почему у тебя такая скромная машина?

— Потому что для меня это средство передвижения и только.

— У меня… БМВ, я люблю немецкие машины.

— Кстати, квартира у меня тоже более чем скромная, одна комната.

— Я слышала, что в Москве квартиры страшно дороги.

— Не то слово! Юль, а как тебе новая Москва?

— Москва как Москва, ну чуть понаряднее стала, светлее по вечерам, но в принципе тут мало что изменилось…

О, это она наступила на любимую мозоль!

— То есть как мало изменилось? — вскинулась я.

— Разве? Ну вероятно, я мало видела…

Не заводись, сказала я себе, плюнь, это же твоя родная сестра, которая не была здесь бог знает сколько лет. Ну не заметила она перемен, и что? Это разве так важно?

— Знаешь, не стоит оставлять сумку в машине, возьмем ее наверх.

— Воруют? — улыбнулась она.

— А у вас разве не воруют?

— Еще как! Не злись, Олеська!

Мы поднялись на шестой этаж. Подъезд у нас довольно приличный, как-никак кооперативный дом, и все-таки мне казалось, она как-то брезгливо морщит носик.

— У тебя красиво! — воскликнула она, едва войдя в квартиру.

Мне было приятно. Я горжусь своим жилищем, в которое вбухала немало собственной фантазии и денег, тоже, слава богу, собственных.

— Это что-то вроде студии?

— Да нет, это как говорится, мое «всё». Я тут работаю и принимаю гостей и, главное, живу так, как мне хочется.