Два зайца, три сосны

Ой, мам, приезжай скорее!

Вот теперь можно спокойно идти спать. Поговорила с Гошкой, сразу стало легко. Я уже повернула к дому, как вдруг услышала тихий голос:

— Матвей Аполлонович? Что вы тут делаете?

— Да вот, пошел прогуляться перед сном и вдруг увидел вас. А где же ваш патрон?

— А я вышла подышать воздухом. Нечасто приходится дышать такой прелестью.

— Олеся, я должен предупредить вас…

— Боюсь, что наш договор… Одним словом, Дмитрий Алексеевич… ну, скажем, был не очень вежлив с моей женой…

— И вы приехали вызвать его на дуэль? — рассмеялась я.

— А жаль! Это был бы поистине дворянский поступок!

— Послушайте, я просто хотел сказать, что…

— Что мы не устраиваем вашу жену. Что ж, чувство вполне взаимное и Дмитрий Алексеевич сразу взял обратные билеты, еще до посещения вашего дома.

— Не знаю, видимо, его сразу что-то не устроило… Может ваша жена что-то не так сказала, потому что вообще Миклашевич не хам.

— Сказать по правде, я этого не заметил. Но бог с ним. Олеся, вы не хотите прокатиться на лодке?

— А у вас есть лодка?

— Не знаю… Поздно уже…

— Да разве это поздно, половина одиннадцатого, такой чудный вечер.

— Но где взять лодку?

— А вон там, видите, лодочная станция. И я знаком с лодочником. Пошли?

Мне вдруг нестерпимо захотелось прокатиться с ним на лодке по ночному озеру.

Он помог мне войти в лодку, сел на весла, и мы поплыли.

Он молчал. Возникла какая-то неловкость.

— Олеся, можно задать вам один вопрос?

— Откуда вы меня знаете?

— Ничего нового я вам не скажу.

— Да бросьте, вы совсем не похожи на полоумную.

— А по-вашему, наитие бывает только у полоумных?

— Как правило, да. Я вообще не верю во всю эту фигню. Но впрочем, не хотите говорить, не надо. Рано или поздно это выяснится. Олеся, а что если в Москве… мы встретимся?

— Встретимся? На какой предмет?

— Что за дурацкий вопрос? Просто вы мне нравитесь, вы меня заинтриговали.

— Видит Бог, я не ставила себе такой задачи.

— Но вы не ответили на мой вопрос.

— Отвечаю: почему бы и нет? Я женщина свободная.

— Звучит многообещающе… А Миклашевич?

— Послушайте, вы меня провоцируете…

— Матвей Аполлонович, давайте помолчим, такая ночь, такая красота…

— Вы правы, Олеся. Какое чудное имя…

Он замолчал, а я подумала: замечательная ситуация для моего романа: герой и героиня плывут на лодке, а второй герой дрыхнет в отеле неподалеку, происходит решительное объяснение, герой хочет обнять Марину и… и они падают в воду.