Двадцать и один год (СИ)

Курвы бабы не ждут никогда. Уймись. Самую лучшую шалаву с воли приведем.

Стена под моими ударами начала крошиться, осколки бетона впивались в кожу, кровь смешивалась с пылью. Я чувствовал, как от ударов тело начинало дрожать, но я не мог остановиться. Я бился и кричал, пока голос не сорвался, а кулаки не покрылись кровью.

- Дикий, блядь, успокойся, ты что, хочешь суициднуться из-за бабы? — Пашка, еще один из наших, подошел ко мне с осторожностью, как к раненому зверю.

- Не знаю…сука сдохнуть хочется! — кричал я в ответ.

Мои слова прервались сдавленным стоном. Я опустился на колени, обхватив руки вокруг головы. Мир вокруг стал тихим, только моё дыхание раздавалось в ушах, как эхо в пустоте.

Васян и Пашка осторожно опустились рядом со мной. Они уже не пытались меня успокоить словами. Просто сидели рядом, поддерживая меня своим присутствием. В эту минуту это было всё, что мне было нужно.

Сижу на полу, спина упирается в холодную стену, голова гудит. Руки трясутся, в глазах мутно. Но в этом беспорядке мыслей вдруг приходит ясность — мне нужно отсюда выбираться. Самому узнать правду, в лицо посмотреть Лене и этому... Лешему суке. Разрулить все это дерьмо.

Вздыхаю, тяжело, протираю лицо, костяшки на руках уже подсохли, весь перемазан кровью, встаю на ноги. Медленно, как старик. Пашка с Васяном молчат, но они уже поняли по моему взгляду.

— Пацаны, — говорю я тихо, чтобы только они слышали. — Мне нужно отсюда сматываться.

Их взгляды серьезные, понимающие. Они кивают.

— Есть идеи? — спрашивает Пашка, его голос глухой.

— Можно попробовать через старую канализацию, — предлагает Васян. — Слышал, крысы через неё вон как прут на волю.

— Точно, крысы, — мрачно усмехаюсь я. — И мы, блин, тоже крысы, если на то пошло.

Начинаем строить план. Пашка рисует на полу план тюрьмы куском грифеля от карандаша. Васян что-то шепчет, считая.

— Надо будет что-то с охраной придумать, — мурлыкает Пашка. — Отвлечь их… Может, фейерверк устроим?

— Не новый год, братан, — отмахиваюсь я. — Давай лучше бухло. Отравим их чайник, где они чай заваривают на ночь. Снотворное Бодя подкинет. Он его торчкам поставляет.

— Идея! — Васян поднимает большой палец. — Смешаем с лепестками чая.

— Отлично, — киваю я.