Дважды два

– Когда мы встретились в кофейне первый раз, я сказала тебе, что видела, как ты высаживал у студии Лондон, – помнишь?

– Я умолчала о том, что некоторое время наблюдала за тобой. И видела, как ты с ней обращаешься, как она обнимает тебя и говорит, что любит. При виде этого любому стало бы ясно, что Лондон в тебе души не чает.

Я покраснел от смущения и удовольствия.

– Ну, поскольку я единственный из родителей, который сейчас с ней…

– Дело не только в этом, Расс, – прервала она. – Для девочек первой любовью становится их отец – часто, но далеко не всегда.

Когда я увидела в тот день, как вы прощаетесь, то сразу поняла, насколько вы близки. А потом узнала тебя и поняла, что нужно подойти…

– Честное скаутское! – Эмили отдала салют бойскаутов. – Ты же меня знаешь. Я живу чувствами. Как любой художник. Или забыл?

– Ага. – Я смотрел в ее решительные глаза. – Ну и правильно. Не знаю, что бы со мной сейчас было, если бы не встреча с тобой. Ты очень помогла мне.

– Да, вот, значит, как вышло. – Она изобразила притворное сожаление.

– Знаешь, что странно?

– У меня не осталось никаких воспоминаний о том, как ты выглядишь, когда сердишься. Не могу припомнить ни одной нашей хоть сколько-нибудь серьезной ссоры. Так что лучше сама скажи мне: ты умеешь злиться?

– Еще как! Имей в виду, в гневе я страшна, – предупредила она.

– Даже не пытайся проверить. Я как медведь гризли, шакал и акула-людоед, вместе взятые. – Она развела руками. – Звериные метафоры показались мне уместными. Ведь мы в зоопарке.

Осмотрев всех зверей в «Северной Америке» и птичнике, мы вчетвером отправились обедать.

Несмотря на постоянные перекусы в течение предыдущих четырех часов, Бодхи одолел целую тарелку куриных наггетсов и картошки фри с шоколадным коктейлем. Лондон съела втрое меньше, но для нее и это было неплохо. Ни Эмили, ни я не успели проголодаться и ограничились бутылкой воды.

– А теперь можно к львам? – спросил Бодхи.

– Сначала – намазаться кремом, – заявила Эмили, и дети дружно вскочили со своих мест.

– Ты молодец, никогда не забываешь про крем.

А я – постоянно.

– Ты просто никогда не видел дальних родственников Дэвида. Они живут в австралийском буше, то есть в страшной глуши и захолустье, и глубину морщин на их лицах можно измерить деревянной линейкой. На свете есть немало людей, которые слишком долго находятся на солнце. Но родственники Дэвида, когда я увидела их на свадьбе, неприятно поразили меня. С тех пор я не выхожу из дома, не намазавшись солнцезащитным кремом.