Дважды два

Обняв Эмили, я вдруг понял, почему Мардж так настойчиво советовала мне написать ей письмо.

Она знала, что Эмили готовит мне подарок от всего сердца, и хотела, чтобы мой был под стать. Как обычно, Мардж позаботилась обо мне.

Неизбежный финал года приближался. Вивиан уехала в Атланту. Я закрыл офис на неделю и почти все это время не расставался с Лондон. Каждый день я навещал сестру и Лиз – Мардж немного полегчало, и у нас вновь появилась надежда, – трижды виделся с Эмили, из них лишь два раза вместе с детьми.

Когда пробило полночь, мы с Эмили чуть было не поцеловались, что у обоих вызвало смех.

– Уже скоро, – пообещал я.

– Да, скоро, – кивнула она.

Но каким бы романтичным и радостным ни был этот момент, я чувствовал, что реальность снова вступает в свои права.

В 2015 году мне казалось, что я потерял все.

В 2016 мне предстояло потерять еще больше.

За счастье прежних дней

Мои воспоминания о том, как начался 2016 год, выкристаллизовались в цепочку ярких моментов, выделяющихся на тусклом фоне повседневности.

Этот фон состоял из работы, где я писал, снимал, редактировал, разрабатывал рекламные кампании, из забот о Лондон до и после школы, из ежедневных пробежек и Эмили, ежевечерние разговоры и редкие свидания с которой поддерживали и укрепляли мой дух. Вся эта рутина образовывала основу моих дней и вместе с тем на время отвлекала меня от взлетов на вершины и падений в бездны, которыми ознаменовался этот период в моей жизни.

Но некоторые воспоминания остались со мной навсегда.

Прошла первая неделя нового года, и Мардж снова отправилась на обследование. На этот раз я не сопровождал ее, но когда пришло время узнать результаты, в больницу поехали мы все – родители, я, Мардж и Лиз.

Врач принял нас в своем кабинете, по другую сторону улицы от лечебного корпуса. Он сидел за массивным деревянным столом, на котором были расставлены несколько фотографий членов его семьи среди стопок бумаг и папок. На стенах висели полки с книгами и обычный набор из дипломов, памятных табличек и цитат в рамках. Единственным элементом, который не вписывался в эту картину, был большой, вставленный в рамку постер фильма «Целитель Адамс».