Но все-таки Спартак ударил его кулаком в шею, да так, что вырубил напрочь, и, глядя на поверженного врага, презрительно процедил сквозь зубы:
– Баклан!
Он уже отступил назад, в готовности отразить ответную атаку, но приблатненные не торопились нападать на него.
– Досвистелся, – глубокомысленно изрек Антоша и с важными видом перевел взгляд с Улёта на Спартака. – Так что там у тебя за бригада на воле?
Все приблатненные уже на ногах, и только он до сих пор на корточках, не считая паренька, который держал металлическую кружку над огнем.
Но этот, похоже, погоды здесь не делает. То ли Антоше вставать лень, то ли дает понять, что ему все здесь подчиняются.
– А ты ноги распрями, – без вызова, но грозно посмотрел на него Спартак. – Встань. Я тебе не шнырь, чтобы со мной сидя разговаривать...
Бровастый «кот» выпятил нижнюю губу и медленно кивнул, обозначая свое согласие со Спартаком. Видно, что парень проникся к нему если не уважением, то чем-то похожим на него. И спрашивать за Улёта он явно не собирался.
Антоша поднялся, потер ладони. И снова спросил, правда, уже без прежней надменности:
– Так есть бригада на воле?
– Есть. И что?
– А сам кто будешь?
– Спартак.
– Э-э... А что за бригада?
– Репчино держим.
– Репчино?.. Рынок у вас там, да?
– Да. Мой рынок.
– Был я там, – сказал кривоносый, – лопатники у терпил снимал. Раз прокатило, другой, а потом за жабры взяли. Если бы менты, а то дуболомы, охрана. Нельзя там у вас дела делать, да? Сплошной беспредел честных воров зажимать!
– Это предъява или как?
Кривоносый замялся.
Вроде и права качнуть нужно, но и со Спартаком завязываться не хочется. Вон, Улёт до сих пор в себя приходит.
– Ну, я не знаю, ты эти порядки устанавливал или нет.
– Я эти порядки устанавливал. Потому что рынок – мой. И люди, которые там, – тоже мои. Не твои, а мои. А если они мои, то ты для меня крыса, потому что воруешь у моих людей. Понятна логика?
– Это я крыса? – растерянно посмотрел на своих дружков кривоносый, ожидая поддержки.
– Для меня крыса, когда у моих крадешь. А так, может, ты и честный вор, я не знаю.
– Я – честный вор!
– Может быть... Не кипишуй, не надо. И волну не поднимай. А то ведь сам захлебнешься.
– Не, братва, ну вы видите, карась байду разводит! – возопил кривоносый. – Гасить его надо!
– Я не карась, – покачал головой Спартак. – Я в авторитете.
Кривоносый досвистелся, и он должен был его наказать. Но сколько можно руки распускать, так и кулаки до костей собьешь.
