Представляете, как я себя чувствовал, когда меня спросили, как я планирую обеспечить стопроцентное поступление этого абитуриента в ВУЗ?
Что я мог ответить, когда понятия не имел, о таком событии. Прошу немедленно пригласить ко мне всех сегодняшних экзаменаторов. Я проведу с ними краткую беседу.
— Хорошо, Георгий Павлович, — ответила заведующая канцелярией, молодящаяся дама неопределенных лет. А что она могла еще сказать? Не будет же объяснять декану, что уже месяц не разговаривает с этой конченой стервой, Валькой Павловской, секретарем приемной комиссии, сумевшей захомутать доцента Вальцмана, и владеющей всеми сведениями по абитуре.
А ведь Вальцман, незадолго до этого, так задумчиво поглядывал в сторону Дарьи Петровны.
— Увела сучка, такого мужика! — в сотый раз злобно подумала фрау канцелярин и с красными пятнами на щеках, отправилась на кафедру иностранных языков.
Взволнованные абитуриенты толпились у аудитории, где должен был проходить экзамен по английскому языку. На часах над дверями стрелки показывали уже двадцать минут десятого, а преподавателей все не было.
Напряжение постепенно спадало. В толпе начались разговоры, смех. Но вот, преподаватели появились, и все снова резко замолчали. Белла Марковна шла вместе с еще одной преподавательницей Натальей Владимировной Покровской. Белла Марковна была явно не в духе, Покровская тоже имела мрачный вид.
Оглядев толпу, Белла Марковна безошибочно уставилась на меня и погрозила пальчиком.
Взоры почти ста человек, стоявших в широком коридоре, скрестились на мне.
Причина такого поступка лежала на поверхности.
— Узнала, про мои армейские достижения, и, возможно, только сейчас,- понял я.
Зато Женя с недоумением спросила.
— Саша, чего это Белла Марковна на тебя злится? Она всегда с тобой вежливо разговаривала.
Спустя минут десять нас начали запускать в аудиторию по тридцать человек и по алфавиту. Женька, естественно, попала в первый заход.
— Ни пуха! — шепнул я ей на ухо и звучно чмокнул в него же.
— К черту, — отозвалась девушка и зашла в дверь.
Она в числе первых вышла из нее спустя сорок минут с постным выражением лица.
— Четверка, — тихо сказала она и заплакала.
Я гладил ее по голове, утешал, ободрял. А сам в это время думал:
— Чего ты бедняжка так переживаешь, тебя примут в любом случае, даже если сдашь на двойку. Папа позвонит в обком, оттуда позвонят в ректорат и все проблемы будут решены. Это мне нужны личные заслуги, моих родителей никто выслушивать по этому поводу не стал бы.
