Все руки, включая мою, тут же взлетели вверх.
— Прекрасно, против, как я понимаю, нет? Сейчас по регламенту и повестке дня. Для своего доклада я прошу тридцать минут. Прения по пять. Кто за? Прошу голосовать.
Руки опять дружно взлетели в воздух.
Максим Игоревич нацепил очки и уткнулся в свои записи.
— Уважаемые товарищи, сегодняшний мой доклад посвящен работе нашей партийной организации в свете прошедшего, исторического двадцать четвертого съезда КПСС, где товарищ Генеральный Секретарь нашей партии Леонид Ильич Брежнев выступил с основным докладом.
Он отметил, что за последние пять лет в нашей стране построено более 1900 заводов и фабрик, промышленное производство возросло на 50%, производительность труда на 37%. В прошлом 1970 году собрано 186 миллионов тонн зерна. За пятилетку построено 11 миллионов 394 тысячи квартир, что равнозначно постройке заново пятидесяти городов с миллионным населением каждый. Доходы населения возросли на 40%
В докладе Леонида Ильича красной нитью проходит мысль о повышении благосостояния советских граждан, устройстве их быта.
И мы, как работники общественного питания не может оставаться в стороне, от этого процесса.
Сегодня мы рассмотрим вопрос выполнения социалистических обязательств сотрудниками нашего треста и роли коммунистов в этом вопросе.
Максим Игоревич вздохнул. Налил в стакан воды из графина, залпом выпил ее. Затем повернулся к Льву Абрамовичу, сидевшему рядом и сказал:
— Начну критику с нашего директора. И не переживайте, никто не останется, обделен моими замечаниями.
,"
"Парторг оказался молодцом. Чувствовалось, что у него за плечами, не одно такое мероприятие. Его доклад занял всего минут двадцать, после чего начались выступления с критикой, самокритикой и прочим. Мне тоже досталось на орехи. Уволился я в запас в мае, а сейчас шел сентябрь. А о постановке на партучет не вспомнил до сегодняшнего дня, моя робкая отмазка об институте не сработала. Однако, собравшиеся учли, что первую заработную плату я получил только в августе, поэтому меня сильно не песочили.
А после того, как все разошлись, Максим Игоревич Шевцов побеседовал со мной обстоятельней.
Я разговаривал с ним, и очередной раз поражался тому бессознательному цинизму, с которым мы рассуждали о строительстве коммунизма, при этом, нисколько не веря в его возможность.
— Хрен его знает, — мелькнула мысль. — Возможно, Шевцов и верит, может, он из таких редких, искренне верящих идеалистов. Хотя работник торговли и идеалист — понятие несовместимое.
