На втором проскользнул рукой на влажной траве и с хеканьем рухнул на мягкую землю.
После этого залез в мелкую речушку и уселся в воду между камней, заливаясь истерическим смехом.
Третьяков встал и, выйдя на берег, тревожно спросил:
— Сашка, у тебя все в порядке, ты на солнце не перегрелся?
— В порядке, Вовка, даже не представляешь в каком, — продолжая смеяться, ответил я, глядя на своего умершего друга. Последний раз я видел его лежащим в гробу четыре года назад. А сейчас он живой и здоровый стоит передо мной, ему семнадцать лет, как и мне, на дворе 1968 год и еще ничего не решено, вся жизнь впереди, хотя, не исключено, что это мои предсмертные видения.
— Хватит дурью маяться,- буркнул приятель. — Давай физику учить, нам еще шпоры писать надо.
Я выбрался из воды, эйфория исчезла и меня била крупная дрожь. Вода действительно была ледяная.
Схватив покрывало, начал энергично растираться.
— Не Володя, все, учить физику не буду, ну, ее к монаху, — сообщил я другу. — Зачем мучиться сдам и так.
Хоть арабы и советуют никогда не жалеть о прошлом, я всегда о нем жалел. Возвращаясь к прошедшим событиям, вновь и вновь пытался их переиграть, поступить по-другому.И если сейчас неизвестная сила подарила такую возможность, то кто я такой, чтобы от нее отказаться.
В этот раз проживу совершенно другую жизнь!
Под взглядом озадаченного приятеля, оделся, засунул учебник и термос в рюкзак после чего сообщил:
— Слушай, я тут кое-что вспомнил. Мне надо срочно уйти. Ты, оставайся, загорай.
— Да, ну, нах, — воскликнул Вовка.- Мне тут одному тоскевич. Я тоже, пожалуй, пойду.
Мы поднялись на косогор, и пошли по узкой тропке в сторону города. Наверху задувал холодный ветер, и нам пришлось прибавить шаг, чтобы не мерзнуть.
— Прохладный нынче июнь,-сообщил Вовка, надевая футболку.
— Все лето такое будет, — ответил я. Третьяков недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вскоре он свернул в сторону своего дома, дальше я пошел один.
Несмотря на прошедшие пятьдесят лет, память не подвела, я помнил каждый изгиб неприметной тропки и уверенно вышел к домам, стоявшим на краю леса.
Во дворе играли малыши. На конечной остановке автобуса толпился народ.
Я быстро поднялся на третий этаж, снял с шеи, висевший на веревочке, ключ, открыл знакомую дверь. Она была совсем не такой, как я ее видел в последний раз в 2017 году. Время еще не изменило ее.
Дома никого не было.
— Отлично, есть возможность придти в себя, — подумал я.
