И тут я услышал маты, нет, это были Маты! Офицер ругался самозабвенно, Мицкунас стоял перед ним с бледным видом. Если передать все это обычными словами то он говорил примерно следующее:
— Ты…. нехороший…. пидорас….какого…… тебя надо…… доложишь Ахрамееву, чтобы он тебя…… и высушил. Чтобы я такой…. больше не видел. Ты…. должен пример показывать, а ты……
— Это кто такой? — спросил я у соседа по шеренге
— Замполит наш, майор Куницин, — вздохнул тот. — Сейчас он Роме пистон вставит, а тот потом на нас отыграется.
— И что он так всегда ругается?
— Да, ты что, разве это он ругается? Слышал бы, как он политзанятия проводит, там вообще полный п…ц
— Что прямо так на политзанятиях матерится?
— Конечно, он так и говорит, что без мата не было бы русского солдата. Что с одной МПЛ пехотинец выкопает окоп, а с помощью МПЛ итакой-то матери, два.
Но вот потоки брани из уст политработника иссякли. Он подошел к нам и доброжелательно глянул на наши лица.
— Устали, ребятки, — ласково спросил он.
— Я ничего не успел сообразить, как мои товарищи дружно отрапортовали:
— Никак нет, товарищ майор, не устали!
— Вот и хорошо, товарищи бойцы, тяжело в ученье, легко в бою, как говорил Александр Васильевич Суворов.
— А точно ли это Суворов сказал?- думал я, когда замполит тяжелой походкой направился к штабу.
— А если бы сказали, что устали? — успел еще спросить я, пока Мицкунас раскуривал сигарету.
— Да, ты чего, тогда бы точно песец! — ужаснулся сосед. — До ужина пришлось бы маршировать.
Настроение после получения люлей у сержанта испортилось, наверно поэтому, всего через полчаса он закончил нашу муштру.
И мы строевым шагом, правда, без песен, направились в роту.
Куда в роте исчезли мои спутники, не знаю. Мне же Ромас вручил строевой устав.
— Учи, сынок, от корки до корки, завтра будем проверять на практике.
Он хотел еще что-то сказать, но тут к нам подошел кряжистый ефрейтор.
Он потряс перед Мицкунасом сидором, в котором, что-то брякало.
— Купил⁈ — выдохнул тот.
— А то, — гордо сказал ефрейтор.
— Как заказывал, десять бутылок Жигулевского.
Говоря это, он внимательно оглядывал меня
— Салабон, я ведь тебя где-то уже видел? — неожиданно спросил он.
— Вполне возможно, — ответил я. — В городе ведь живу, недалеко от части.
Ребята переглянулись.
— Ты, наверно, по блату к нам попал? — совсем другим тоном заговорил Мицкунас. — Так просто рядом с домой служить не оставляют."
"Оправдываться я не собирался. Все равно не поверят.
