Вечером в роте пришлось рассказать дедам о поездке на дачу к Климову. Всем было интересно, где я ночевал.
— Ну, ты дал шороху, — сказал Мицкунас, после того, услышал о постройке теплицы. — Хохол, еще в апреле, перед дембелем хвастался, как он там с дочкой Климовской прошлым летом кувыркался, да жрал от пуза, а ты пахал целый день.
— Я хмыкнул про себя, услышав эти слова. Похоже, Вася Грищенко изрядно привирал. Мама Юлю блюла, как могла, поэтому вряд ли Васе что-то обломилось.
— Кстати, — продолжил Мицкунас, — завтра мы в комендатуре встретимся.
Я в патруль иду вместе с летехой Гавриловым,Славка Поздняков еще будет да еще несколько годков.
Следующим утром я, как обычно, начищал машину во дворе комендатуры.
По двору строевым шагом шагали несколько солдат, задержанных вчера вечером, гонял их сегодня Ромас, оставшийся в резерве патруля.
Делал он это с большим удовольствием, что не преминул отметить и Климов, на минуту выглянувший из дверей комедатуры.
— У вас хороший командный голос товарищ сержант, — похвалил он.
И снова ушел заниматься своими делами.
Ближе к одиннадцати часам дня ко мне подбежал растерянный дневальный с КПП.
— Слушай там к тебе пришли, такие, такие, амбалы! — он даже не мог подобрать слов.
Я вышел за КПП и попал в объятья Вовки Сякина.
— Санек, здорово! Как брат дела⁉ –заорал он, выжимая из меня последний дух.
— Да отпусти ты его! — крикнул Зиганшин. — Парень даже вздохнуть не может.
Вова разжал объятья, и мне полегчало.
Привет ребята, — воскликнул я. — Какими судьбами? Даже не думал, что вы меня навестите.
— Понимаешь, Санек, тут такое дело,- замялся Вова. — На той неделе ты звонил Наталье Петровне, рассказал, где ты и что, вот мы и решили пройтись мимо комендатуры. Тут тебя легче выцепить, чем в части. Вот пришли кое-что сообщить.
Тут он замялся. и слово взял Рифат.
— Ты, главное не бери в голову. Не переживай, у тебя девок еще будет много.
— Да, что стряслось? Говорите прямо, — пробурчал я.
— Твоя Ленка выходит замуж. — Сообщил Сякин.
— Что, вот так, уже через три недели после моего призыва? — Вслух удивился я.
— Так, вот почему она к телефону не подходила. А Наталья Петровна, сучка, причины придумывала, — понял я ситуацию.
— Да, вот так, неожиданно, мы сами все в шоке, — подтвердил Зиганшин.- Никто ничего не понимает. А в пятницу она заявление на расчет подала.
Ты, как, ничего? — встревожился он, глядя на мое лицо.
— Нормально, — процедил я. Мысли в черепной коробке толклись, в сумятице.
