Две гордости или в космосе, всё, как у людей (СИ)

Как она тут оказалась? Как сказал мне потом Аден, он сбросил все эти ракеты перед тем, как соединить наши машины в воздухе перед падением. Наверное, эта, по какой-то причине не взорвалась. Он попросил нас удалиться на приличное расстояние, а сам остался, чтобы деактивировать её. Она оказалась абсолютно исправной. Не понятно, что произошло. Может на неё повлияло воздействие оружия «Мусорщика»? Конкретно эта ракета дольше перезагружалась, а все установки аннулировались под действием мощного электромагнитного воздействия? Ладно, это уже не важно.

Важно, как мы её потащим. Мы ведь с Аденом, сейчас, полтора землекопа: я женщина, а он после ранения. Похоже, думали мы с ним одинаково, потому, что я услышала:

Пришлось рассказать ему про волокуши. Он долго мыслил, и изрёк:

Мы отправились обратно к завалам. Из ошмётков фюзеляжа, труб и проводов я умудрилась сделать что-то вроде носилок. Можно нести вдвоём, а можно тащить за собой. Посмотрим, что нам будет легче. Аден, выросший в условиях высокотехнологичной цивилизации, смотрел на меня во все глаза.

По его понятиям, я ковырялась в помойке. Однако, когда моя примитивная поделка нереально облегчила наш труд по перетаскиванию этой тяжеленной бомбы, он признал, что такое надо ещё уметь собрать. Эх, не знал он моего дедушку!

Жаба была очень довольная тем, что мы забрали с её территории этот опасный предмет. Я не удержалась и спросила, почему он плохо пахнет? Оказалось, что она чувствует в неживых предметах их предназначение. Бомба плохо пахла в ментале, так как несла смерть живым организмам.

Интересно, надо попробовать определять ментальный запах неживых предметов. Это может очень пригодиться. Буду, эдаким, ходячим детектором.

Когда мы наконец притащили ракету к штурмовику, то я, задыхаясь, задала вопрос:

Спустя два часа ругани и тяжёлой работы, мы, всё-таки, загнали ракету в направляющие и пропихнули на положенное место. От усталости свалились прямо там, где стояли. Я упала на Адена сверху, и мне было плевать, что он обо мне подумает.

Меня сейчас и домкратом не поднять. Мы тяжело дышали. Не знаю, как ему, а мне было тепло и мягко. Вставать совершенно не хотелось. Аден тихонько обнял меня и шепнул на ухо:

Как же давно меня так не целовали: нежно и страстно! Внизу живота резко скрутился тугой комок давно забытых ощущений, а едва восстановившееся дыхание, опять сбилось. Я отвечала с не меньшей страстью, обвивала его крепкую шею руками, трогала его уши. (Кстати, клыки совсем не мешали.