Две могилы

Пендергаст ответил обычным спокойным, стальным тоном:

— Чего уж тут непонятного. Вы просто предали меня.

Д’Агоста глубоко вздохнул:

— Вы не должны воспринимать это так. Мы сейчас говорим не про тайну исповеди. Скрывать имя убийцы, даже если он ваша плоть и кровь, — это нарушение закона. Поверьте мне, даже лучше, что все узнали об этом сейчас, а не позже.

Никакого ответа.

— Меня отстранили от расследования. А вы… откровенно говоря, вы с самого начала в нем не участвовали. Давайте забудем о том, что произошло.

— Мой сын, как вы любезно мне напомнили, серийный убийца.

Как, по-вашему, я могу об этом забыть?"

"— Тогда позвольте мне помочь вам. Как частному лицу. У меня остался доступ к информации, и я могу сообщать ее вам. Мы работали так раньше, сможем и теперь.

Пендергаст снова промолчал.

— Ну? Что скажете?

— Что я скажу? Я могу сказать только одно: долго еще вы будете надоедать мне своими жалкими оправданиями и предложениями ненужной помощи?

Это было так больно, так несправедливо, что д’Агоста не сдержался.

— А знаешь, что скажу я? — крикнул он. — Да пошел ты…

И бросил трубку.

45

Вернувшись домой, Пендергаст сразу почувствовал, что в его отсутствие что-то произошло. В особняке стояла настороженная тишина, в неподвижном воздухе ощущался слабый непонятный запах. Пендергаст быстро проверил систему безопасности: все лампы горели спокойным зеленым светом, ни один замок не взломан, все на своих местах.

Он прошел в библиотеку по отзывающимся гулким эхом коридорам. Здесь было холодно, темно и тихо.

Проктор, вероятно, сюда не заходил.

Книжный шкаф привычно отъехал в сторону, Пендергаст спустился на лифте в подвал и помчался по извилистому проходу в комнату с потайной дверью. Открыл ее и тут же отпрянул, сраженный мощной волной разнообразных запахов — зловонной смесью формальдегида, спирта и тысячи других трудно определимых жидкостей, порошков и растворов. Прыгая по ступенькам винтовой лестницы, Пендергаст вытащил из кармана пистолет.

Он побежал по нескончаемой череде подземных залов и вдруг резко остановился.

Впереди были такие же комнаты, соединенные арочными проходами, тускло освещенные редкими лампочками и… варварски разоренные. На полу поблескивали осколки цветного стекла, разбитые бутылки валялись в лужах остро пахнущей жидкости. Витрины были опрокинуты, экспонаты коллекции разбросаны вокруг, а шкафы вдоль стен изрешечены отверстиями от пуль крупного калибра.

— Тристрам! — крикнул Пендергаст и рванул еще быстрее, чем прежде.