Две могилы

Внутри было абсолютно темно.

Пендергаст зашел в сарай, освещая дорогу красным фонарем. Оказалось, что это всего лишь вход в другое помещение, построенное под землей или, возможно, внутри пеплового конуса. Туда вели широкие стертые ступени каменной лестницы. Пендергаст остановился на верхней и выключил фонарь. Внизу он разглядел слабый красноватый огонек, зловонный запах немытых тел заметно усилился. Спустившись по лестнице, агент оказался в длинном темном тоннеле. Теперь звуки слышались отчетливее. Невнятное бормотание, стоны, храп — эти звуки наверняка издавали люди.

"Прижимаясь к стене, Пендергаст осторожно двинулся вперед по темному тоннелю. В дальнем его конце горели два красных огонька. Они пробивались сквозь зарешеченные окошки тяжелых двойных дверей. Пригнувшись, Пендергаст подкрался к одной из них, ощупал замок, прислушался. За дверью кто-то ходил взад-вперед, вероятно охранник. Агент выбрал подходящий момент, когда охранник должен быть далеко от двери, приподнялся и посмотрел в окошко.

Он увидел большое помещение, освещенное несколькими тусклыми лампочками, свисающими на проводах с потолка. Ряды грубых трехъярусных нар уходили в темноту. Жалкие подобия людей, завернувшись в одеяла, лежали на них, забывшись в тяжелом, беспокойном сне. Время от времени кто-то из них просыпался и, словно призрак, шаркающими шагами направлялся в туалет у боковой стены, а потом возвращался обратно. Некоторые, видимо страдающие бессонницей, бесцельно бродили из угла в угол. В их усталых, безразличных глазах отражался лишь красноватый свет лампочек.

Все, кого Пендергаст не приметил на улицах Нова-Годой: калеки, больные, немощные старики и в особенности слабоумные, — все собрались здесь. Однако больше всего ужасало то, что их лица казались знакомыми. Несколько часов назад Пендергаст видел их в городе. Точнее, не этих людей, а их улыбчивых, жизнерадостных близнецов. Но в лицах этих двойников из подземелья читались отчаяние и безнадежность, слабоумие или психическая болезнь.

Краем глаза Пендергаст заметил, что охранник возвращается. Высокий, сильный и здоровый, он резко отличался от тех, кого охранял. В его присутствии, казалось, не было особой необходимости: эти бедняги не смогли бы решиться на бунт, побег или какое-то другое сопротивление. Все лица выражали одинаковую и полную покорность судьбе и смирение.