Мне надо, чтобы секретарь постоянно находился под рукой, а супруга, естественно, захочет иметь муженька под боком, заведет разговоры о выходных и вечерах у телевизора.
– Мне и в голову не придет обзаводиться потомством, – слишком горячо воскликнул я.
– Ну и хорошо, – кивнула Нора, – кстати, что у тебя с телефоном?
Одна сказанная ложь, как правило, тянет за собой другую.
– Батарейка села, – ответил я.
– Так заряди быстрее.
– Есть! – гаркнул я.
Неожиданно Нора засмеялась.
– Ох, Ваня, беда с тобой! Ладно, вернемся к делам. Пока ты продавал себя на ярмарке женихов, я узнала очень много интересного. Видишь ожерелье?
Палец Норы ткнул в фотографию Арины Гофмайстер.
– Да, – кивнул я.
– Я перелопатила кучу книг, – стала неторопливо рассказывать Нора, – всю ночь глаз не сомкнула, избегала весь Интернет и обнаружила сногсшибательную вещь. Информация похожа на сюжет обожаемых тобой псевдоисторических романов.
– Почему «псевдо»? – слегка обиделся я. – Я читаю только хороших авторов.
Нора махнула рукой.
– Историческую правду нам никогда не узнать, люди плохо помнят, что было десять лет назад, хоть сами непосредственно участвовали в событиях, чего уж тут говорить, допустим, о пятнадцатом веке? Что тогда носили, из какой посуды ели, известно лишь очень узкому кругу специалистов, да и они могут ошибаться. А уж писатели, ваяющие исторические романы, и вовсе не в материале.
Вот, допустим, бестселлеры Дюма. Лувр, балы, благородные дворяне, красота, лошади, дуэли! Только прозаик забыл упомянуть, что во времена мушкетеров не имелось канализации, придворные бегали ко рву, отрытому вблизи резиденции короля, и мылись прелестные дамы редко. Электричества, сам понимаешь, никто не знал, в залах чадили свечи, коптили камины, обитатели замков постоянно простужались, спали в теплой одежде и колпаках, умирали в те годы рано, от любой заразы, антибиотиков ученые не открыли, об анестезии и не слыхивали.
Аппендицит был смертельным делом, я уже не вспоминаю тут о больных зубах и о том, что милы и галантны дворяне были лишь с ровней, изнасилованную крестьянскую девушку, как правило, приказывали убить, дабы она не забеременела и не произвела на свет незаконнорожденного младенца, который потом станет претендовать на титул и имущество.
