– Ей не плохо?
– Очень даже хорошо, – ответила Тася, – с чего дурноте случится? Квартира уютная, холодильник полный, никаких хлопот!
– И зачем ты мне звонила? – возмутился я. – Напугала до трясучки!
Тася прижала палец к губам.
– Тс-с! Сделай вид, будто сам прикатил! Ох и достанется сейчас тебе!
– За что? – изумился я.
Бывшая няня вытаращила глаза, разинула рот, но тут из гостиной выпорхнула маменька, с виду совершенно целая и здоровая. Николетта была одета в обтягивающий нежно-розовый пуловер и в ярко-фиолетовые брючки, украшенные множеством карманов.
Такие штанишки обожают школьницы младших классов.
Заметив меня, маменька тряхнула искусно выкрашенными, художественно уложенными кудрями и сердито вскрикнула:
– Ага, явился! А ну, ступай в зал!
– Добрый день, – попытался я слегка изменить боевой настрой маменьки.
Куда там, Николетта, похоже, встала на тропу войны.
– Очень недобрый день! – заорала она. – Крайне пакостный! Ничего хорошего никому из нас не принес! Марш в гостиную.
Изумленный до крайности, я пошел в указанном направлении. Чем я прогневил маменьку? Хотя Николетте, чтобы впасть в злобность, достойного повода и не надо. Вполне вероятно, что кто-то из заклятых подружек: Кока, Мака, Люка, Кики или Мисюсь – приобрел себе новые сережки, и теперь Николетта не успокоится, пока не получит точь-в-точь такие же.
В просторном помещении не горела большая люстра, свет исходил лишь от настольной лампы с розовым абажуром. Николетта очень хорошо знает, что при подобном освещении даже глубокой старухе больше сорока лет не дать, поэтому в ее доме объявлен мораторий на электролампочки в сто ватт, только слабый, рассеянный свет, никаких ярких прожекторов, безжалостно подчеркивающих морщины и дряблую, несмотря на все старания и деньги, кожу.
– Узнаешь? – заголосила маменька, входя следом.
– Кого? – оторопело поинтересовался я и в ту же секунду понял: мы не одни.
В дальнем углу, возле антикварного пианино, на котором ни я, ни Николетта, ни, конечно, Тася играть не умеем, в большом темно-бордовом кресле сидела девушка.
Лицо ее тонуло в тени, а вот симпатичные стройные ножки были на виду.
– Ну, узнал? – голосом гарпии повторила маменька.
– Извини, пожалуйста, твоя гостья…
– Это твоя гостья, – завизжала Николетта, – твоя гостья! ТВОЯ!
– Моя?
– Твоя! Да! Именно твоя!
Я кашлянул, взял себя в руки и постарался погасить начинающуюся истерику.
– Николетта, я не приглашаю сюда приятельниц.
