Пусик великолепно справился с задачей, слишком нервный зятек, став бывшим родственником, исчез в неизвестном направлении, а у дочери Мисюсь теперь новый супруг, тщательно проверенная все тем же Пусиком личность. Многих людей вводит в заблуждение манера Пусика беседовать о Моцарте, Бахе, Шостаковиче и его умение читать наизусть Пушкина, Есенина и Блока. Но я-то хорошо знаю, что приятнейший во всех отношениях старичок сначала раздавит вас, а потом, на похоронах, смахивая с румяных щечек слезы, начнет говорить: «Погиб поэт, невольник чести, пал, оклеветанный молвой, с клинком в груди и жаждой мести…» – ну и так далее, по тексту.
Следует немедленно внушить Вере, чтобы та сидела тихо, пока я не придумаю, как поступить. Я потянулся к трубке, но тут же сообразил. Постойте, ведь я отнес пакет Лизе! Значит, это она! Так, сейчас проверю!
– Это ты, Ваня? – тихо спросила бывшая любовница.
– Ну с какой стати ты звонила Николетте! – выпалил я, забыв поздороваться.
– Я?
– Ты.
– Твоей матери?
– Да.
– Зачем?
– Вот и я думаю, что подтолкнуло тебя к опрометчивому поступку? Да еще говорила ей про обнаруженную в пакете икру и сардины!
Лиза помолчала, потом еще тише сказала:
– Во-первых, я не знаю телефона глубокоуважаемой мной женщины, во-вторых, мне и в голову бы не пришло беспокоить ее, в-третьих, что за икра? Не пойму, о чем речь?
– Извини, – бормотнул я, – ошибся. Похоже, Николетту обозлил другой человек.
– Отчего же твоя мать разгневалась?
– Да ей с утра позвонили и сообщили, что в пакете с продуктами… – начал было я, но вовремя осекся.
– Какая разница! Не думай о ерунде, мы сами с Николеттой разберемся.
– Ваня, – торжественно заявила Лиза, – мать мужа – это святое, ей позволено все, мы же не чужие друг другу люди, она бабушка нашего общего ребенка.
Я скрипнул зубами.
– Ты вроде хотела купить себе вещи?
– Не хотела, а вынуждена это сделать, – пояснила Лиза, – увы, я лишилась из-за тебя всего, осталась голой.
Я обрадовался, что Елизавета забыла про сумку с харчами, и бодро воскликнул:
– Давай через три часа встретимся на Курской площади, там работает огромный магазин, приобретем необходимое.
– Увы, – вздохнула Лиза, – выбирать не приходится. Ладно, делать нечего, смиренно пойду туда, где отоваривается вся провинция. Я очень хорошо понимаю, ты зарабатываешь недостаточно для того, чтобы отправить жену, беременную долгожданным ребенком, в бутики ЦУМа или Петровского пассажа.
