Две полоски для мажора

— Серьёзно? Что-то подобное я слышала пару месяцев назад, — расплываюсь в ироничной улыбке и показательно кладу ладони себе на живот."

"— Если ты мне не доверяешь, то зачем тогда согласилась поехать?

— Потому что хуже уже вряд ли может быть...

— Кла-а-асс, — хмыкает Марк. Откинувшись всей спиной на сидение и широко расставив ноги, он с такой силой сжимает пальцы на руле, что видно узоры вен. — Значит, твой уровень доверия ко мне: хуже быть не может.

Его наигранная вальяжность в позе и напряженная интонация выдает с потрохами все недовольство.

А я лишь жму плечами. Ну а что? Это же правда. Но предпочитаю больше ничего провокационного не говорить. Мало ли. Психанет. Развернет машину, а еще день в стенах особняка Громовых и чокнусь. Уточняю лишь одно:

— А твой отец не отправит за нами вертолеты на поиски?

— Там куда мы едем, его мнением не интересуются, — без тени сомнения заверяет Марк и прибавляет скорости машине.

Внедорожник уверенно отдаляет нас от роскошного дома строгого режима, и меня словно перестают сдавливать тисками.

Прислонив полубоком голову к сидению, прилипаю взглядом к профилю Громова. Зачем-то рассматриваю грубоватые, но очень правильные черты его лица. И меня с головой окунает в ту нашу первую встречу. Картинки его нахального взгляда и обаятельной улыбки слишком яркие.

Что-то тянет в груди, мешает наполнить легкие кислородом. Сердце тяжелеет раз в тысячу. А может, тогда надо было просто выскочить из его машины прямо на ходу?

Усмехаюсь вслух своим же мыслям, встряхиваю головой и отворачиваюсь к пассажирскому окну.

— Что? — хрипло интересуется моей реакцией Марк.

Я чувствую его изучающий взгляд на себе, но не оборачиваюсь.

— Ничего, — тихо бормочу под нос, гипнотизируя мелькающие лысые деревья на фоне бурого декабрьского неба.

Прикрываю глаза, стараясь уйти от мысли, что моя жизнь напоминает несмешной каламбур. Сама не замечаю, как под монотонное рычание мотора и скучные пейзажи за окном проваливаюсь в вязкую дрему.

В какой-то момент она захватывает меня полностью, и мне мерещатся прикосновения к моему лицу. По щекам и скулам словно проскальзывает теплый ток. Но заставить себя вынырнуть в реальность не могу и не хочу, поэтому просто шумно фыркаю, сгоняя с себя этот мираж.

Просыпаюсь окончательно, лишь когда меня настойчиво трясут за плечо.

— Мы на месте, — низкий голос Марка стрелой врывается в мой сон.

Разлепляю глаза и оглядываюсь.