Две полоски для мажора

И свидетелей замысла моей шалости нет. Может, это и не гуд, но. Пофиг! Весело будет точно.

Возвращаюсь к фото Лики и снова всматриваюсь в каждый миллиметр её личика. И в эти чистейшие голубые глаза. Внутри что-то вздрагивает и тёплым потоком медленно опускается к паху. Черт!

Ответ Поляку пишу тут же: «Дэн, неделя. Отвечаю. Не больше. И эта малая - моя»

Поляк: «Твоя, так твоя. Хочешь мороки - камон. Но я бы лучше звякнул Карине. По щелчку приползет. Пока ты тусил в своей Канаде, она как пёсик Хатико. Кстати, а че канадские тёлки? Где порноотчёт и.

Дальше я сообщение не читаю. Блокируют телефон и откладываю его в сторону, потому что не планирую ничего отвечать."

"Снова утыкаюсь лбом в поверхность стола, прислушиваясь к тихим переговорам совершенно незнакомых мне одногруппников. Мои родные рожи, в том числе и Поляк, выпустились еще в прошлом году, пока я зависал в академическом отпуске. Да и я бы мог уже не отсиживать себе зад в душных стенах факультета международных экономических отношений, если бы не одно но.

Именно из-за этого мне приходится париться, казалось бы, о мелочах. Например, таких, как подробные рассказы про год учебы в Канаде.

Только что-то мне совсем не хочется быть пойманным на вранье...

Глава 4

— А где Громов был весь прошлый год? — этот вопрос настолько резко всплывает в моей голове, что я даже не поняла, как озвучила его вслух.

— Вроде за бугром учился по обмену. То ли в Америке, то ли в Канаде... не помню, — отмахивается от меня Настя, не переставая гипнотизировать конспект по экономике.

— Ясно, — вздыхаю я, потирая глаза у переносицы.

Черт! Как же непривычно и неудобно. Пришлось сегодня надевать линзы. Спасибо Громову.

Подперев затылком стекло, бросаю взгляд на время в телефоне. И вздыхаю опять. Сидеть ещё нам в коридоре полчаса точно. В связи с внезапно нагрянувшей проверкой в вуз, третью пару отменили. И теперь у нашей группы полуторачасовое окно до следующего занятия. Всё разбрелись кто куда, а я и Настя нашли укромное местечко для наших пятых точек на подоконнике в конце коридора второго этажа.

— А чего ты вдруг интересуешься? — Семёновна отвлекается от конспекта и подозрительно прищуривается.

— Просто, — как можно равнодушнее веду плечами.

Правда, мои щеки моментально багровеют. Я бы, может, и хотела отрицать свое любопытство по поводу Марка Громова, если бы оно не нарастало во мне с каждым присланным им сообщением.

И пока не могу даже понять.